— Зови меня Валеном.

Парень посмотрел в ту же сторону, интересуясь, что именно там увидел новый знакомый. Лес невинно шуршал кронами, ясно давая понять, что ему абсолютно ничего не известно и что он вообще здесь ни при чем.

Юноша вдруг почувствовал неожиданный прилив симпатии к аборигену. Мухи и слепни перестали донимать после незапланированного купания в реке, мокрая одежда приятно холодила тело, так что настроение бодрым галопом понеслось в гору.

— Что за мед такой странный? — Гудрон наконец обратил внимание на странный привкус продукта жизнедеятельности пчел.

— Хороший мед! — Вален взял со второй попытки миску с предметом разговора и подозрительно его понюхал. — Между прочим, этих пчелок я сам развожу и дою.

— О-о-о… Так ты пасечник! А у нас в Ироле пасечников нету. У нас вообще мало кто есть, — кузнецу почему-то стало весело, и он захихикал. — А каких цветов это мед? Я имею в виду… Вот эти твои… пчелы! Из чего они его гонят?

— Но-но-но, — сурово сказал старик, неуверенно отбирая у парня кринку молока. — Ты меня так совсем… объешь… Что ты к моим пчелкам привязался? Они работают, как могут. В поте лица… ой, хоботка. Они работают в поте хоботка!

— И жвал! — весомо добавил иролец, вяло пытаясь отвоевать посуду обратно.

Вален попытался вспомнить, есть ли у его пчел жвала. Так и не разобравшись, махнул рукой на анатомию насекомых и согласился:

— Да! И жвал! Они — тру-дя-ги! А ты тут спрашиваешь: «Из чего он гонят свой мед?» Ой, да какая разница?! Если он вкусный. И погода хорошая… Опять же собеседник интересный, — Вален ударил себя кулаком в грудь. — Так какая разница, что мед они гонят из этого?! — и, пошарив в стоящей возле полотенца корзинке, вытащил охапку каких-то растений.

— Это хмель, — авторитетно заявил кузнец, после того как одна из попыток сфокусироваться на стеблях принесла плоды и слегка нетрезвый мозг опознал растение.

— Да? — казалось, Вален очень удивлен, если не сказать шокирован.

После непродолжительного раздумья он расхохотался и радостно воскликнул:

— Какие умные пчелы!!! Надо будет… повысить им зарплату! Эк ведь… придумали… То-то мед такой получается… вкусный…

— Вот ты мне скажи, — Гудрон придвинул к себе корзинку и убедился, что та до самой крышки была заполнена хмелем, — зачем тебе… оно?

— Коровку… кормить… Не поверишь, кроме этого, ничего не жрет, собака такая!.. Ой… — старик выразительно посмотрел на кринку молока и закашлялся, пытаясь скрыть очередной приступ смеха, — То-то я смотрю… веселая она у меня шибко. Музыкальная.

— Понятно, — юноша твердо решил, что больше он ничего здесь есть и пить не станет, иначе будущее ему, величайшему трезвеннику, который крепче кефира ничего в прошлом не потреблял, сулит кучу непредвиденных проблем.

Решив бороться за трезвость, под любопытствующим взглядом мирно жующего деда иролец поднялся и нетвердой походкой прошел к реке, куда целенаправленно и упал. Ледяная вода быстро навела порядок в мыслях. Уже гораздо более уверенно он выбрался на берег и снова сел на прежнее место, клацая зубами от холода.

— Ты сказал, что хорошо ориентируешься в этих местах? — отважно борясь с дрожью в голосе и теле, юноша наконец перешел к делу.

Вален степенно кивнул.

— А что ты ищешь, друже? Куда идешь?

— К дракону иду, — тяжко выдохнул Гудрон.

И сразу же солнце вновь показалось ему не таким уж и ярким, небо не таким уж и безоблачным, а жизнь тяжкой и безнадежной.

— Знаешь, ты не похож на драконоборца, — доверительно сообщил старик, состряпывая очередной бутерброд. — Например, где твой меч? А еще шлем? И вообще, тебе обязательно нужен щит. Видишь ли, правильный драконоборец подъезжает на могучем скакуне, верном и преданном друге, к логову дракона. У него за спиной развевается знамя, гремят барабаны, звучит боевой рог. Лучи заходящего солнца играют на забрале. И вот он ставит коня на дыбы, взмахивает мечом, — на этом месте Вален угрожающе замахнулся кружкой и нечаянно облил собеседника молоком, — и говорит что-нибудь из разряда: «О тварь проклятая, душегуб, отринувший жалость и стыд! Позор нашей эпохи, чудовище, извергнутое тьмой! Пришел твой смертный час! Выходи на бой! И порублю я тебя мечом своим на мелкие кусочки! И растопчет конь мой верный глаза твои мерзкие! И будут еще долго гнить кишки твои под солнцем и дождем!.. Бла-бла-бла…» Продолжение любое можешь придумать.

— Драконоборец? Я? Да ты что?! — весь вид кузнеца показывал, что его нервная система с трудом переваривает подобное предположение. — Я еще не окончательно сошел с ума, чтобы идти войной на дракона, который к тому же мне ничего не сделал.

— А для чего ж еще можно его искать? — Вален удивленно поднял на него глаза и даже перестал жевать.

— Совет мне нужен, — обреченно пробормотал юный искатель редких видов фауны и решил рассказать новому знакомому все.

Поведал о своем карликовом королевстве. Об армии из двенадцати человек. О короле, который в свободное от управления государством время пишет серьезный научный трактат на тему «Капустные гусеницы. История. Анатомия. Мифология. Меры борьбы». О принцессе.

— Понимаешь, она ведь принцесса. А я — просто кузнец. И не важно, что по возрасту я единственный во всей Ироле гожусь ей в женихи. Не важно, что другие государства о нас ничего не знают, поэтому прочие соискатели ее руки никогда не приедут. Она — принцесса. Я — кузнец. И с этим ничего не поделаешь. В общем-то, король ко мне хорошо относится. И знает, что мы друг друга любим. Но он тоже понимает, что это неправильно. Однако, если я ее украду, ситуация совершенно изменится. Вроде как все скажут: «О! Он похитил нашу принцессу! Вот мерзавец! Но что уж теперь поделаешь?! Ничего. Совет да любовь». Вот поэтому мне и нужен дракон. Дело в том, что я совершенно не знаю, как правильно воровать принцесс. А у него, я думаю, определенный опыт в этом имеется.