— Надеюсь, не задницу? — Я так испугался его мерцающих глаз, что мне срочно требовалось разрядить обстановку.

— Что надо, то и покажу… Вот, смотри!

— Ну и?.. Пол как пол. Ага, тепленький… — Я с изумлением обнаружил, что небольшой участок пола под моими руками был почти горячим.

— «Тепленький»? Чего ж ты мне голову морочил? — обиделся Мелифаро. — Ты и сам мог найти эту грешную дверь! Руками я, между прочим, не умею…

— Делать мне было нечего — ее искать! А ты мне тогда зачем нужен? Ну сам подумай, сколько бы мне пришлось тут на карачках ползать… Твой способ лучше.

Не мог же я признаться, что до сих пор понятия не имел об этой своей способности.

— Открывать тоже мне? — сварливо спросил Мелифаро.

— Это в твоих же интересах. Джуффин тебе рассказывал, как я однажды пытался открыть шкатулку с Королевским подарком?

— Рассказывал. Он собрал нас всех и сказал: «Ребята! Если хотите остаться в живых, не позволяйте сэру Максу открывать консервы в вашем присутствии!» Мы очень испугались и долго плакали…

— Консервы?! Ты сказал: «консервы»?

Меня почему-то очень удивило и рассмешило сообщение, что в Ехо тоже есть консервы. Ну да, где мне было на них нарваться, ел-то я в основном по ресторанам да в гостях.

— А ты что, уже опять проголодался? — изумился Мелифаро, небрежным жестом сдвигая в сторону половицы.

Мы уставились в темноту, из которой на нас наползало облако аппетитного аромата.

— Пошли, — вздохнул я. — Хороши мы будем, если это просто запасной вход на все ту же кухню…

— Ага! Замаскированный, как тайная лазейка в сад Ордена Семилистника… Так не бывает, Макс.

Мы спустились вниз по маленькой лесенке. Мелифаро предусмотрительно водворил фальшивый пол на место, и мы оказались в полной темноте.

— У тебя, как я понимаю, нет проблем с ориентацией в пространстве? — с надеждой спросил я.

— А у тебя что, есть?

— Не знаю… Думаю, что есть. По крайней мере, я ничего не вижу.

— Ладно, давай руку, горе ты мое… Тоже мне Дитя Ночи!

Взявшись за руки, мы медленно пошли навстречу сгущающимся божественным ароматам. Постепенно я обнаружил, что каким-то образом знаю, где надо повернуть, чтобы не впечататься лбом в стену, а где — поднять повыше ногу и переступить некую невидимую, но твердую преграду.

— Это была шутка? — спросил Мелифаро, пытаясь отобрать у меня свою лапу. — Нашел время издеваться!

— Всю жизнь мечтал пройтись с тобой под ручку, а тут такой повод… Да не выдирайся ты! Серьезно тебе говорю: я еще не знаю, умею я ориентироваться в темноте или нет! Я о своей персоне никогда ничего не знаю заранее…

— Везет тебе, однако. Какая у тебя жизнь интересная… Стоп. Мы пришли. Теперь нам все-таки понадобится иллюминация. Ты же у нас, кажется, куришь!

— Насколько можно курить эту пакость, которую здесь считают табаком… Но спички у меня есть, не переживай.

— Боюсь, что этого мало. Раскуривай свою трубку. Это единственный осветительный прибор, который есть в нашем распоряжении.

— Смерти ты моей хочешь… Ладно, так и быть.

Я быстро набил трубку. Идея была действительно шикарная. Стоило сделать затяжку, и слабый красноватый свет пламени рассеял тьму. Мы стояли на пороге маленькой комнатушки, заставленной громоздкими шкафами. Странная мебель! Что-то в этом роде я не раз видел дома, но никогда — здесь, в Ехо, где немногочисленные изящные предметы домашней обстановки больше похожи на произведения искусства.

Поскольку возможности моих легких были ограничены, мы снова оказались в темноте.

— Что это было? — Мелифаро дернул меня за полу Мантии Смерти. — Затянись еще разок, пожалуйста!

— Будешь много командовать, научу курить, — грозно сказал я. — Стыд какой: взрослый мужик и не курит!

— Когда мне было восемнадцать лет, я спер трубку своего старшего братца, выкурил почти все, что нашлось в его табакерке, и отравился… Ну Макс, посвети, пожалуйста. Что это за штуки такие?

— Угробишь ты меня! — Я подошел вплотную к ближайшему «шкафу» и сделал мощную затяжку.

Грешные Магистры! Это был не шкаф. Это была клетка. А в клетке лежал человек. Похоже, он спал. Во всяком случае, парень никак не отреагировал ни на наше появление, ни на клубы табачного дыма, расползающиеся вокруг него.

— Ни живой, ни мертвый, — констатировал Мелифаро. — Попробуй послать ему зов, Макс! Очень любопытное ощущение. Все равно что поговорить с колбасой…

Черт меня дернул послушаться! «Любопытное ощущение» оказалось самым омерзительным переживанием в моей жизни. Мне вдруг показалось, что я сам стал живой одушевленной колбасой, сохранившей очень человеческое свойство размышлять о своей сущности и судьбе… Колбасой, которая мечтает о том времени, когда ее кто-то съест. Я не мог выпутаться из липкой паутины кошмарных ощущений. Спасла меня оплеуха, достаточно сильная, чтобы я выронил трубку, отлетел к противоположной стене и больно ударился коленом об угол еще одной клетки.