Охрану вяжут, а мои сотни, спокойно направляются на станцию. Здесь тихо, никто не суетится, не паникует и не призывает к оружию. Наверное, местные "борцы пролетариата" считают, что опасность где-то далеко, и здесь, они могут чувствовать себя в полнейшей безопасности. Это ошибка, и за нее, как и за любую другую, придется заплатить.

Подъезжаем к зданию станционного управляющего, невысокому, но просторному и широкому двухэтажному домику. Караул на месте, но взгляды, которые кидают на нас, не враждебные, а скорее любопытные. Спрыгиваю с коня и обращаюсь к трем солдатам, охраняющим штаб:

– Где начальство?

– А кто нужен?

– Да хоть кто, а то, браток, понимаешь, прислали нас вам в подмогу, белых гадов и эксплуататоров трудового народа давить, а что конкретно делать и где мироеды окопались, того не ведаем.

– Сегодня никого нет. Товарищи Одарюк и Пенчуков на Кавказскую направились, товарищ Фастовец уже домой отъехал, а все остальные, кто повыше, Катеринодар от беляков защищают.

– Понятно, - оглядываю площадь, станцию и железнодорожные пути, мои казаки заняли все самые выгодные для боя места и блокировали казармы. Взмах рукой и громкая команда: - Начали!

Караульные мгновенно повалены на порог штаба и в него врывается несколько человек. По станции вихрем проносится скоротечный бой, и она под нашим полным контролем. Удачно сработали, быстро, без потерь и весьма результативно. Подобная лихость всегда высоко ценится, как начальниками, так и рядовыми воинами, так что сегодня я заработал себе такой авторитет и славу, который, при нашей победе, теперь будет всегда и во всем мне помогать.

На станцию входят отряды восставших и мой полк. Часть сил, незамедлительно отправляется в станицу Тихорецкую, еще два десятка в казачьи лагеря на реке Челбас, а остальные располагаются в солдатских казармах и занимают оборону на окраинах станции. Везде ставятся усиленные караулы, идет захват местных большевиков, а я направляюсь в аппаратный узел связи. Проходит всего полчаса, и по телеграфу у меня идет общение с Кавказской.

Кавказская: На связи обер-офицер при атамане Кавказского отдела сотник Жуков. С кем я общаюсь?

Тихорецкая: Командир Сводного партизанского казачьего полка войсковой старшина Константин Черноморец. Под моей командой казаки окрестных станиц и донцы, присланные из Новочеркасска на помощь своим братьям. Захватил станцию и готов провести встречное наступление на соединение с вами.

Кавказская: Войскового старшину Черноморца не знаю, а вот с подъесаулом знаком. Как докажешь, что ты, это ты?

Тихорецкая: Вспомни, как твой разъезд перед Сарыкамышской операцией в дозоре находился, и вас турки атаковали. Тогда именно моя полусотня тебя выручила. У тебя конь в ту пору знатный был, но ему пуля ногу разбила, и ты его добить не смог.

Кавказская: Помню такое. Говори, что ты предлагаешь.

Тихорецкая: Атаковать противника по железной дороге. От Тихорецкой иду двумя эшелонами с несколькими орудиями. При встрече с бронепоездом, головным паровозом перекрываю дорогу и принимаю бой. Ваша задача в это время взять Романовский и блокировать вражеский бронепоезд с тыла. Сможете?

Кавказская: Да, сил у нас хватает, орудия имеются и хорошие саперы найдутся. Главное, Тихорецкая взята.

Тихорецкая: В таком случае, начинаю выдвижение в пять часов утра. Вашего выступления ожидаю на десять часов.

Кавказская: Понял. Твое выдвижение на пять, а мы начинаем в десять. С нами Бог! Конец связи.

– Ну, и как тебе этот железный красавец?
– Демушкин похлопал ладонью по борту броневагона.

На его слова, в который уже раз за последние полчаса, я остановился и осмотрел захваченный нами бронепоезд "Коммунар", стоящий на станции хутора Романовский. Стальное чудище, которое наводило страх на все окрестные казачьи станицы, сейчас было безобидно. В который уже раз отметил для себя, что бронепоезд не какая-то там самоделка, а самая настоящая заводская вещь, которую сделали на Путиловском заводе в 1917-м году для боев на Западном фронте. Все как положено, бронепаровоз с рубкой командира, один жилой и два боевых броневагона с пятью пулеметами и двумя орудиями, одно калибра 76-мм, другое мощней 122-мм и, как дополнение, две контрольные площадки. Огневая мощь, хорошая скорость, отличная внутренняя связь и профессиональный экипаж в сто пятьдесят человек.

– Отличная боевая машина, - согласился я с есаулом.

– И что с ним делать будем?

– Себе заберем.

– А если не отдадут?

– Кто? Трофей наш, и спора не возникнет. Земляки на него претендовать не станут, им сейчас не до того, а чужаков в отделе нет, так что забираем бронепоезд и ставим его в боевую ведомость полка.

– А команду на бронепоезд где взять? Это ведь не телегой управлять и не на коне по степи гарцевать.

– Машинисты и половина экипажа останется, а остальных из наших наберем, - я посмотрел на остановившегося на месте есаула, который мне как-то рассказывал о своем огромном увлечении техникой, и задал ему вопрос, которого тот ожидал: - Командиром бронепоезда пойдешь?