– Боб Картер никуда не едет. И Наоми Макинтайр тоже.

– Эли, мне нужен ты, мой лучший сотрудник.

– Но почему?!

– Потому что Вики Беннет уже обращалась ко мне за помощью, и тогда тоже казалось, что ее дело не стоит выеденного яйца. Я поручил его одному из ребят, и он с треском провалил его. Можешь себе представить, каково мне было сообщить ей это? Отказав в помощи Вики, я не просто теряю ценные контакты, я предаю память своего старого друга, Генри Рейса. Кстати говоря, в тот раз она простила меня, хотя и потеряла из-за моего шалопая значительную сумму.

Эли недовольно повел плечами. Он уже понял, что попался. Артур, почувствовав слабину, усилил нажим:

– Я доверяю тебе как никому другому, Эли. Ведь не просто так я целых два года уговаривал тебя уйти из разведки и поступить ко мне. Поэтому я и обращаюсь сейчас именно к тебе. Ты же знаешь, я намереваюсь сделать тебя своим преемником, когда соберусь на покой. – Он помолчал. – Такими делами должен заниматься сам босс, но я не могу, Эли. Я старый человек, у меня больное сердце и пуля в ноге. Не мне с моим здоровьем гоняться за преступниками.

– Ох Арти. – Обезоруженный, Эли развел руками. Потом издал тяжкий вздох. – Хорошо, я возьму это на себя. Но я не стану сдавать билет, просто попрошу перенести мой рейс на другой день, – предупредил он.

Артур заулыбался и согласно кивнул:

– Я не сомневаюсь, что ты успеешь к рождественской индейке, Эли. Спасибо, дружище. Я так тебе обязан.

– Забудь, Арти. Собачий пансион у подножия Голубого хребта и чокнутая женщина – чем не мечта каждого мужчины!

Первую половину своего первого рабочего дня в пансионе Эли Беккер провел в местной больнице.

– Запомните правило номер один в Оук-Хиллс: если собака не виляет хвостом, не пытайтесь ее погладить, – втолковывала ему Фиона, шагая рядом с ним по коридору приемного отделения.

Они подошли к окошку регистратуры.

– Привет, Фиона! Доставила очередного пациента? – бросил, пробегая мимо, молодой стажер.

Девушка поздоровалась и кивнула.

– Привет, Фиона! Что привело тебя к нам на этот раз? – спросила ее регистрационная сестра.

Эли с подозрением посмотрел на Фиону:

– Вы здесь частая гостья?

– Такая уж у меня работа, – усмехнулась Фиона.

Регистрационная сестра взглянула на Эли и уже не смогла отвести глаз. Такую же картину Фионе пришлось наблюдать утром, когда он столкнулся с Надин. Просто удивительно, как этот мужчина умеет заставить женщину забыть о приличиях.

Кстати, пострадал Эли как раз в комнате Надин, где она стригла собак. Он наклонился погладить громадную немецкую овчарку, но та вдруг вцепилась ему в руку. Проработав в Оук-Хиллс семь месяцев, Фиона могла с одного взгляда определить, укусит собака или нет, и потому ей даже в голову не могло прийти, что Эли окажется настолько неосторожен, чтобы гладить собаку, которая всем своим видом предупреждает не делать этого.

Конечно, девушка отнеслась бы к его страданиям с большим сочувствием, прояви он к ее делу хоть немного интереса. Но он даже не пытался сделать вид, что его беспокоит факт ночных визитов в пансион. Более того, молодой человек беспрестанно давал ей понять, что считает это дело пустой тратой времени, тем более непростительной, что близилось Рождество.

– Здравствуйте, – улыбнулась регистрационная сестра Эли, продолжая восторженно глазеть на него.

– Здравствуйте. – После презрительного выговора Фионы ему было приятно увидеть приветливое лицо. «Интересно, каким образом я мог догадаться, что собака собирается укусить, – по глазам, что ли?»

Девушка продолжала смотреть на Эли, и Фиона нетерпеливо спросила:

– Разве ему не нужно заполнить регистрационную карту?

– О, конечно. – Сестра передала ее Эли. – Будьте добры, впишите сюда свои данные.

– К сожалению, я не левша. – Эли показал на свою перевязанную руку.

– Ничего, я помогу вам. Давайте ее сюда. – Фиона забрала у него карту и села за столик. Молодой человек пристроился рядом. Девушка достала из сумочки ручку и начала задавать вопросы, которые звучали как короткие отрывистые выстрелы.

– Полное имя?

– Элайя Гедеон Беккер.

– Адрес.

Он дал адрес своего загородного дома в Виргинии.

– Возраст?

– Тридцать четыре года.

Она записала, после чего несколько минут писала молча, не задавая никаких вопросов.

– Что вы там пишете? – не выдержал наконец он.

– Излагаю, как это произошло.

Он сделал попытку заглянуть через ее плечо.

– Успокойтесь, ничего компрометирующего я не пишу.