— У нас с тобой ничего не получится. У меня есть девушка.

— А мне ничего от тебя не надо. Разве что тебя видеть, — сказала Тоня и тихо добавила: — Она тебе тоже не пара. В ней ума больше, чем души.

Зажатый в тиски ревности двух девчонок, на этот раз Егор вступился за Людку.

— Если вы с ней не сошлись характерами, это еще не значит, что она плохая.

— Не плохая. И не хорошая. В ней всякого хватает. Вот её так и ломает. Её Господь испытывает.

— В каком смысле?

— Красота — это большое испытание. Искушений много. А любить она не умеет.

— Это ты так считаешь, а она думает иначе, — возразил Егор.

— А ты?

Вопрос попал в точку. Несмотря на то, что Людка без обиняков заявила, что он ей нравится, на роль Джульетты она отнюдь не подходила. Впрочем, может быть, в наше время Джульетты вообще перевелись? В любом случае Егор не собирался обсуждать их отношения, поэтому слукавил:

— Я тоже.

Разговор явно затянулся и сворачивал не в то русло. Нужно было закругляться. К счастью, у пояса зазвонил мобильник, выдав пассаж из фуги Баха. Егор поднёс трубку к уху.

Раздался недовольный голос Людки:

— Ну, ты, куда там пропал? Долго тебя ещё ждать?

— Я сейчас.

Он нажал кнопку отбоя и сказал:

— Мне надо идти.

Тоня кивнула.

— Ты не обиделась?

Девчонка помотала головой, видимо, исчерпав сегодняшний запас слов.

— Пока, — сказал он, поднялся со скамейки, отошёл на несколько шагов, но вдруг споткнулся и чуть не упал. Какая-то мощная сила тянула его назад. Он повернулся. Вдруг невидимые путы ослабли.

Тоня упала перед ним на колени и торопливо запричитала:

— Прости. Прости. Я виновата. Я грешница. Прости.

Тоню сжигали страх и стыд. Вера в то, что нельзя силком подчинять людей своей воле, глубоко пустила в ней корни, и теперь она раскаивалась в своём грехе. Она так сильно хотела удержать Егора, что инстинкт на мгновение взял верх над разумом.

Егор постарался высвободиться из пут ее рук.

— Перестань. Ты что? Встань.

Но она будто не слышала и цеплялась за него, как утопающий за последний плот. Наконец он поднял её на ноги. Девочка продолжала конвульсивно вздрагивать от рыданий. Худая и ссутулившаяся, она походила на подраненную птицу, но на этот раз в Егоре не шевельнулась жалость. Ему стало страшно. Он вдруг осознал, что эта хрупкая девчонка могла так связать его невидимой верёвкой, что он бы сам бегал за ней, как собачонка.

— Это и есть приворот? — спросил он.

— Теперь ты тоже думаешь, что я ведьма, нелюдь? — тихо спросила Тоня, глядя в землю.

Он пожал плечами.

— Некоторые люди этим деньги зарабатывают. И вроде неплохо живут.

— Плохо. Господь это не одобряет. Потом за всё спросится.

— Что, в рай не попадут?

— Может, и так. Господь знает, как распорядиться.

— Значит, если б не это, ты могла бы заставить меня за собой бегать?

Тоня помотала головой.

— Кого любишь, того неволить не станешь. Силком — это не любовь. Надо, чтобы душа отзывалась.

Её ответ обескуражил Егора. Любая другая на её месте пользовалась бы своим даром на полную катушку, не щадя чужих чувств. На ум почему-то пришла Людка. Вот уж кто не церемонился бы. Впрочем, ей хватало и других средств.

Снова зазвонил мобильник. Егор выключил его, не ответив на звонок. Некоторое время они сидели, молча, а потом Егор произнёс:

— Ты потрясшая девчонка. Правда.

На этот раз фраза не нуждалась в переводе. Он сказал именно то, что хотел сказать, и всё же это было лишь вступлением к неизбежному:

— Но я тебя очень прошу, перестань за мной ходить. Иначе я себя чувствую так, как будто сам вожу тебя на верёвке. Мне это как-то неловко, понимаешь?