Неужели все это будет с ним?

Он открыл для себя, что был недостаточно осторожен. Ему необходимо каким-то образом поднять эту бомбу наверх. И каким-то образом доставить ее в Лас-Вегас. Он должен исправить то, что натворил в Индиан-Спрингс. Если ему суждено умереть, чтобы искупить вину, то он умрет.

— Моя жизнь принадлежит тебе, — прошептал Мусорщик в темноте и снова стал подниматься по лестнице.

Полночь. Начиналось 17 сентября. Ренделл Флегг лежал в пустыне, завернувшись в три одеяла. Четвертое было обернуто вокруг его головы наподобие тюрбана так, что виднелись только глаза и кончик носа.

Постепенно он изгнал все мысли. Он был неподвижен. Звезды пылали холодным огнем, колдовским пожаром.

Он послал Глаз на разведку.

Флегг почувствовал, как Глаз отделился от него легким безболезненным рывком и полетел прочь молчаливым ястребом, поднимаясь ввысь на темных потоках силы. Теперь он соединился с ночью. Флегг был глазом вороны, глазом волка, ласки, глазом кота. Он был скорпионом, он был расставляющим свои сети пауком. Он был стрелой со смертельным ядом, несущейся в бесконечности пустыни. Что бы теперь ни случилось, Глаз не покинет его.

Он летел без всяких усилий, и земной мир разворачивался перед ним, как циферблат. Они идут… теперь они почти в Юте… Он летел высоко, в абсолютной тишине над могилой мира. Под ним простиралась пустыня, как белая гробница, перерезанная черной лентой шоссе. Он летел на восток, теперь уже над границей штата, оставив далеко позади тело с закатившимися, ничего не видящими глазами.

Ландшафт стал меняться. Скалистые столбы и странные, изъеденные ветром колонны, столовые горы. Шоссе убегало вдаль. Бонневилл-Солт-Флэтс находился далеко на севере. Долина Скэлл где-то на западе. Полет. Свист ветра, мертвого и далекого…

Орел, примостившийся на вершине древней сосны, в которую ударила молния, где-то южнее Ричфилда, почувствовал, как нечто пронеслось мимо него — нечто, отмеченное смертью, просвистевшее сквозь ночь, и орел бесстрашно поднял крылья против этого, но был отброшен этим насмехающимся нечто, ощущением смертельного холода. И орел ошеломленно падал, и только у самой земли его крылья вновь обрели силу.

Глаз темного человека летел на восток.

Теперь под ним пролетало шоссе № 70. Вымершие городки тянулись внизу, населенные лишь крысами, кошками, да еще дикими оленями, начавшими выбираться из лесов, как только вокруг выветрился дух человека. Городки с названиями Фримонт, Грин-Ривер, Сиго, Томпсон и Харли-Доум. Затем еще небольшой городок, тоже вымерший, Гранд Джакшен, штат Колорадо. Затем…

Восточнее Гранд-Джакшен вспыхнула искра костра. Глаз спиралью спустился к земле. Костер затухал. Вокруг него спали четверо. Значит, это правда. Глаз бросил на них оценивающий взгляд. Они шли. По непонятным для него причинам действительно шли. Надин сказала правду.

Вдруг раздалось тихое рычание, и Глаз повернулся в другую сторону. Невдалеке стояла собака, голова ее была опущена, хвост поджат, глаза сверкали злобным янтарным огнем. Непрерывное рычание напоминало звук рвущейся одежды. Глаз уставился на собаку, и та попятилась назад, но не испугалась и оскалила зубы.

Один из лежащих приподнялся и пробормотал:

— Кин! Успокойся.

Но Кин продолжал рычать, шерсть на его холке встала дыбом.

Проснувшийся — это был Глен Бейтмен — огляделся по сторонам, почувствовав внезапную тревогу.

— Кто здесь, мальчик? — шепотом обратился он к собаке. — Здесь кто-нибудь есть?

Кин продолжал рычать.

— Стью! — окликнул Глен мужчину, лежащего рядом с ним. Тот что-то пробормотал и затих в своем спальном мешке.

Темный человек, ставший теперь темным Глазом, увидел достаточно. Он повернул назад, бросив взгляд на собаку. Тихое рычание перешло в злобный лай, вначале громкий, затем стихающий по мере удаления Глаза.

Тишина и проносящаяся мимо темнота.

Спустя некоторое время он застыл над пустыней, глядя вниз на свое тело. Затем медленно спустился к нему и проскочил внутрь. Мгновенное головокружение при объединении в единое целое. Затем Глаз исчез, и остались только его глаза, взирающие на холодные, мерцающие в вышине звезды.

Да, они шли.

Флегг улыбнулся. Неужели это старуха приказала им отправиться в путь? Интересно, послушались бы они ее, прикажи она им на смертном одре совершить самоубийство на этом таинственном пути? Он считал, что такое вполне возможно.

То, о чем он забыл, было настолько потрясающе просто, что казалось даже унизительным. У них тоже были свои проблемы, они тоже были испуганы… и в результате этого они совершали колоссальную ошибку.

Возможно ли, что их изгнали?

Он с удовольствием смаковал эту мысль, но не смог до конца поверить в возможность подобного. Они шли сюда, приняв решение самостоятельно. Они шли, словно праведники-миссионеры, держащие путь в деревню каннибалов.