Нервничать.

Да. Прекрасная уверенность продолжала испаряться. Когда это началось? Он не мог сказать точно. Он знал только, что все начинало расшатываться. И Ллойд тоже это понимает. Он распознал это по тому, как Ллойд смотрел на него. А это неплохая мысль, если к концу зимы Ллойд погибнет в автокатастрофе. Ллойд был дружен со слишком многими людьми из охраны, с людьми типа Уитни Хогана и Кена Де Мотта. Даже с Берлсоном, разболтавшим о красном списке. Он даже подумывал, стоит ли Берлсона оставлять в живых после этого.

«Но если бы Ллойд знал об этом красном списке, ничего этого не…»

— Заткнись, — пробормотал он. — Просто… затк… нись!

Но мысль не хотела уходить просто так. Почему он не сообщил Ллойду имен высшего эшелона власти Свободной Зоны? Он не знал, не мог вспомнить. Казалось, в свое время для этого имелась веская причина, но чем больше он пытался ухватиться за нее, тем быстрее она ускользала от него. Было ли это только глуповатое решение не хранить слишком много яиц в одной корзине — чувство, что не следует одному человеку доверять слишком много секретов, даже такому глупому и преданному, как Ллойд Хенрейд?

Недоуменное выражение появилось на его лице. Неужели он мог принимать такие дурацкие решения? Кстати, а насколько лоялен Ллойд? Это выражение в его глазах…

Внезапно он решил отбросить все это в сторону и полевитировать. После этого ему всегда становилось лучше. Он чувствовал себя сильнее, спокойнее, у него прояснялась голова. Он посмотрел на пустынное небо.

(Я есть, я есть. Я ЕСТЬ…)

Стертые каблуки его ботинок оторвались от поверхности солярия, замерли, поднялись вверх еще на дюйм. Затем на два. К нему пришел мир, неожиданно он понял, что сможет найти ответы. Все стало ясно. Во-первых, он должен…

— Слышишь? Они идут за тобой.

Он рухнул вниз при звуке этого нежного бесстрастного голоса. Удар пронзил все его тело от ног до щелкнувшей челюсти. Он заметался, как всполошившаяся кошка. Его вспыхнувшая было улыбка усохла, когда он увидел Надин. Она была в белой ночной сорочке — целые ярды прозрачного материала, окутывающего ее тело. Ее волосы, такие же белые, как и сорочка, повисли вдоль лица. Она походила на бледную безумную сивиллу, и Флегг испугался. Надин сделала осторожный шаг вперед. Она была босая.

— Они идут. Стью Редмен, Глен Бейтмен, Ральф Брентнер и Ларри Андервуд. Они идут, и они убьют тебя, как ласку, крадущую кур.

— Они в Боулдере, — сказал он. — Прячутся под кроватью и оплакивают свою мертвую негритянку.

— Нет, — бесстрастно возразила Надин. — Теперь они почти в Юте. Скоро они будут здесь. И они уничтожат тебя, как заразу.

— Заткнись. Убирайся вниз.

— Я пойду вниз, — сказала она, подходя к нему ближе, и теперь улыбалась именно она — эта улыбка наполнила его ужасом. Румянец ярости на его щеках расстаял, и его странная горячая энергия, казалось, ушла вместе с красками лица. Какую-то долю секунды Флегг казался невероятно старым. — Я пойду вниз… а скоро и ты последуешь за мной.

— Убирайся.

— Мы пойдем вниз, — улыбаясь пропела Надин, и это было ужасно. — Вниз, вн-н-н-и-и-и-з…

— Они в Боулдере!

— Они почти здесь.

— Спускайся вниз!

— Все, что ты сделал здесь, разваливается на части, а почему бы и нет! Плодоносная часть жизни дьявола всегда сравнительно коротка. Люди шепчутся о тебе. Они говорят, что ты позволил Тому Каллену уйти. Такой простой, умственно отсталый парень, но достаточно умный, чтобы перехитрить Ренделла Флегга. — Слова ее вырывались все быстрее и быстрее, почти мешаясь в презрительной усмешке. — Они говорят, что твои эксперты по оружию сходят с ума, а ты не знаешь, что это должно было случиться. Они боятся, что то, что он принесет из пустыни в следующий раз, будет уже для них, а не для людей Востока. И они уходят. Ты знаешь это?

— Ты врешь, — прошептал он. Лицо его было мертвенно-бледным, глаза выпучены. — Они не посмеют. А если бы они уходили, я бы знал.

Ее глаза поверх его плеча пусто уставились на восток.

— Я вижу их, — прошептала она. — Они покидают свои посты в тишине ночи, и твой Глаз не видит их. Они оставляют свои посты и бегут прочь. Команда рабочих вышла в составе двадцати человек, а вернулось восемнадцать. Дозорные не выполняют своих обязанностей. Они боятся, что баланс сил качнулся в другую сторону. Они покидают тебя, бросают, а те, кто остается, и пальцем не пошевелят, когда придут люди с Востока и разделаются с тобой раз и навсегда…

Оно щелкнуло. Что бы там ни было внутри него, оно щелкнуло.

— ТЫ ЛЖЕШЬ! — крикнул он ей в лицо. Его руки опустились ей на плечи, ключицы ее треснули, как карандаши. Он поднял ее тело высоко над головой в бледно-голубое небо пустыни и, приподнявшись на цыпочки, подбросил ее вверх, как до этого подбросил стакан. Он увидел широкую улыбку облегчения и триумфа на ее лице и неожиданную разумность в ее глазах и понял. Она заставила, вынудила его сделать это, каким-то образом понимая, что только он может освободить ее…