— Не стоит разгуливать без одежды, пышечка. Ты снова разжигаешь во мне желание. У меня снова стоит.

Дайана повернулась к нему, зазывно улыбаясь, думая, с какой бы радостью она оттащила его в кухню и вставила ту штуковину, которой он особенно гордился, в мясорубку.

Он взглянул на часы.

— Что ж, я думаю, минут сорок у нас есть. — Его пенис уже начал подергиваться… как удочка рыболова, с мрачным юмором подумала Дайана.

— Тогда пойдем. — Он подошел к ней, и Дайана ткнула пальцем ему в грудь. — И сними эту штуку, а то у меня мурашки бегают по коже.

Ллойд Хенрейд взглянул на амулет — темный камень с единственной красной прожилкой — и снял его. Он положил амулет на ночной столик, звякнула цепочка.

— Так лучше?

— Намного.

Дайана раскинула руки, и уже через секунду Ллойд оказался наверху. А еще через мгновение уже входил в нее.

— Тебе нравится? — постанывал он. — Ты хорошо его чувствуешь, милочка?

— Боже, обожаю его, — стонала она в ответ, думая о мясорубке, сверкающей эмалью и сталью.

— Что?

— Я сказала обожаю! — крикнула она.

Вскоре она уже имитировала оргазм, бешено вздымая бедра и издавая крики. Он кончил секунду спустя (уже четыре дня она делила постель с Ллойдом и прекрасно разбиралась в его ритмах) и, когда она почувствовала, что его семя потекло по ее бедрам, взгляд ее упал на ночной столик.

Черный камень. Красная прожилка. Казалось, эта штука смотрит на нее.

У нее возникло ужасное чувство, что камень действительно смотрит на нее; это был его глаз, обладающий всеми способностями человеческого ока, он взирает на нее, как Око Саурона взирало на Фродо в темной сутолоке Барад-Дур, в Стране Мертвых, где обитают тени.

«Оно видит меня, — подумала Дайана с безнадежным ужасом в момент полнейшей беззащитности, когда рациональность мышления еще не вернулась к ней. — Более того: оно видит СКВОЗЬ меня».

Впоследствии, как она и надеялась, Ллойд разговорился. Это также было частью его ритма. Он обнял ее за плечи, закурил сигарету, посмотрел на их отражение над кроватью и рассказал о случившемся.

— Как я рад, что не был на месте Бобби Терри, — сказал он. — Нет, ни в коем случае. Главный хотел голову этого старого придурка неповрежденной, без единого синяка. Он хотел отослать ее назад через Скалистые горы. И посмотреть, что произойдет. А этот ненормальный всадил две пули 45-го калибра прямо ему в лицо. Думаю, он заслужил того, что получил. Но все же я рад, что не оказался на его месте.

— А что с ним случилось?

— Не спрашивай, пышечка.

— Откуда он знал? Главный?

— Он был там.

Дайана похолодела.

— Случайно?

— Да. Он всегда случайно оказывается в том месте, где возникает проблема. Господи Иисусе, когда я думаю, что он сделал с Эриком Стреллертоном, тем юристом, хитрой задницей, с которым я и Мусорщик отправились в Лос-Анджелес…

— И что он сделал?

Ллойд долго молчал, и Дайана подумала, что он не ответит. Обычно она мягко подталкивала его в том направлении, которое нужно было ей, задавая серию легких уважительных вопросов, давая ему возможность почувствовать себя (говоря никогда-не-забываемыми словами своей младшей сестренки) Королем Дерьма. Но на этот раз у нее возникло чувство, что она подтолкнула Ллойда слишком далеко, когда странным, сдавленным голосом он произнес:

— Он просто посмотрел на него. Эрик нес всякое дерьмо о том, как бы ему хотелось увидеть Вегас вновь ожившим… мы должны сделать то да се. Бедный Мусорщик — он не всегда четко соображает, понимаешь, — он глазел на него, как будто тот был актером или другой знаменитостью. Эрик расхаживал взад-вперед, как бы выступая перед судом присяжных и как будто было уже доказано, что он может действовать по своему усмотрению. А он говорит — очень мягко — Эрик. Вот так. И Эрик смотрит на него. Я ничего не видел. Но Эрик очень долго смотрел на него. Минут пять, а может, и больше. Его глаза становились все больше и больше… затем он начал усмехаться… а потом хихикать… и он хихикал вместе с Эриком, и это испугало меня. Когда Флегг смеется, это пугает до смерти. Но Эрик продолжал хихикать, и тут он сказал: «По дороге назад бросьте его в пустыне». Так мы и сделали. Насколько я знаю, Эрик и сейчас где-то бродит. Он смотрел на Эрика всего пять минут и свел его с ума.

Ллойд глубоко затянулся и потушил сигарету, сломав ее. Затем провел рукой по ее телу.

— Почему мы говорим о таких ужасных вещах?

— Не знаю… как идут дела в «Индиан-Спрингс»?

Ллойд повеселел. Проект «Индиан-Спрингс» был его любимым детищем.

— Хорошо. Действительно хорошо. К первому октября, а может и раньше, мы собираемся экзаменовать троих парней на «скайхок», Хэнк Роусон действительно кажется великолепным. А Мусорщик прямо гений. Он не слишком-то умен в некоторых вещах, но когда дело касается оружия, его невозможно превзойти.

Дайана дважды встречалась с Мусорщиком. И оба раза она чувствовала смертельный холод, когда эти странные, мутные глаза задерживались на ней, и физически ощутимое облегчение, когда он отводил взгляд. Было вполне очевидно, чтo и многие другие — Ллойд, Хэнк Роусон, Ронни Сайкс, Крысолов — видели в нем некое подобие талисмана — человека, приносящего удачу. Одна из рук Мусорщика представляла собой ужасное месиво зажившей после ожога плоти, и Дайана вспомнила кое-что особенное, случившееся две нота назад. Говорил Хэнк Роусон. Он взял сигарету, зажег спичку и проговорил фразу до конца, прежде чем закурить и потушить спичку. Дайана видела, как глаза Мусорщика сосредоточились на пламени, как его дыхание в любой момент готово было остановиться. Будто весь смысл его существования сфокусировался в этом огоньке. Это было все равно что наблюдать за изголодавшимся человеком, перед которым поставили роскошный обед. Затем Хэнк задул огонь и бросил почерневшую спичку в пепельницу. И странное выражение в глазах Мусорщика сразу исчезло.