Шрифт:
Воздух сырой.
Странный запах, как будто чего-то протухшего и прогорклого.
Омерзительный запах смерти.
«Прошу вас, откройте. Ради бога, откройте. Заберите мою машину, только откройте. Пожалейте меня, прошу вас, прошу вас, прошу вас…» — повторяю я все тише.
Это продолжается очень долго.
Потом я решаю спуститься вниз.
Это плохо освещенный подвал.
Пол земляной.
В самой дальней части, под низким сводом, вижу кровать и телевизор. Тумбочку. Лампу. Телевизор включен. Кто-то лежит на кровати и смотрит его.
Смотрит «Доменика Ин [20] » Слышен голос Мары Веньер.
«Извините… Простите меня…» — говорю я, стараясь привлечь внимание.
Прикрываю как могу причинное место.
«Кто там? Идите сюда».
Женский голос.
«Меня зовут Марио. Но я не хотел вас беспокоить. Вы смотрите „Доменика Ин“…»
«Идите сюда».
«Я бы с удовольствием, но я без штанов…»
«Не стесняйтесь. Будьте как дома».
Подхожу, прикрывшись руками.
Это очень красивая девушка.
20
Популярная воскресная телепередача.
Со вздернутым носиком. Высокими скулами. Двумя горными озерами вместо глаз. Со светлыми волосами, поднятыми наверх. И нежными-нежными губами.
Она просто сказочная.
«Очень приятно, Реки Марио…»
Протягиваю ей руку. Она лежит неподвижно под одеялом, закрывающим ее по самую шею.
«Очень приятно, Нарди Пьера… Вы пришли за этим?»
«За чем?»
«Чтобы сделать мне ребенка. Отец сказал, что поищет кого-нибудь… Это вы?»
«Конечно. Конечно. Ваш отец попросил оказать такую услугу…»
Я говорю все это, пытаясь выглядеть солидно.
«Знаете ли, у меня есть одна проблема… Вы уверены? Я не хотела бы, чтобы вы потом жалели. И потом, я никогда этого не делала…»
«Никаких проблем. Правда. Это просто, позвольте мне…»
Я подхожу и целую ее, она закрывает глаза.
До чего же она хорошенькая!
Я снимаю с нее одеяло.
О господи!
Меня ослепляет металлический блеск. Вместо рук и ног у нее металлические протезы. Хромованадиевые сочленения. Длинные планки из углеволокна. Микрочипы.
Терминатор. Киборг.
«Но это ведь все немецкая техника. Вот это, — говорю я, указывая на амортизаторы, которые у нее вместо икр, — это от „Порше“, я их ставил на свою машину. Это вещь. А как так вышло?»
«Когда мне было десять, мне нравилось прыгать из машины в машину на ходу. Однажды как раз в этот момент одна машина свернула направо, а другая налево, въезжая в два параллельных переулка. Я осталась посередине, и… Теперь я никогда отсюда не выхожу. Они меня стыдятся. Я ржавею?»
«Неет. Ерунда… Перейдем к делу», — сказал я.
Я залезаю на нее. Пьера заключает меня в металлические объятья. Я начинаю.
Она восхитительная девственница.
В процессе я слышу шум, производимый металлическими сочленениями, шелест сервомоторов, жужжание подшипников.
Мы занимаемся этим во всех позициях.
Сзади. Спереди. Стоя. Сидя. Лежа.
Через час я смертельно устаю.
Мы лежим рядом и смотрим «Доменика Ин».
«Тебе понравилось?» — удовлетворенно спрашиваю я.
«Очень, правда… В какой-то момент я почувствовала что-то необычное…»
«Это нормально. В этом и удовольствие».
Я вытаскиваю из кармана рубашки сигареты.
«Хочешь?»
«Конечно. Но я никогда не курила».
Я объясняю ей, как выдыхать дым и как выпускать его через нос. У нее получается сразу.
Мне нравится смотреть, как она держит сигарету своими стальными когтями.
«Извини, но я хочу знать. Расскажи. Почему ты так хотела ребенка?»
«Я постоянно одна. Отец и сестра приходят редко. Смотрю телевизор. Я решила, что хочу ребенка, маленькое создание, которое я смогу воспитывать и любить. Знаешь, как это…»
«Послушай, Пьера, у меня есть к тебе одно предложение, поехали со мной. Мы могли бы быть счастливы… Ты мне очень нравишься, я тебя удовлетворяю?»
«Вполне».
Мы целуемся.
«Тогда пошли…» — говорю я.
«Согласна».
Пьера встает, прямо как кукла. Я надеваю на нее свою рубашку. Сам заворачиваюсь в простыню.
Она идет прямо, потом поднимается по лестнице.
«Давай! Выбей эту дверь, Пьера…»
Пьера принимается за дверь и своими протезами легко снимает ее с петель. Я иду сзади.