Шрифт:
«Нет. Только не Мариция… При чем тут она?» — разозлился Микеле.
Мариция, десяти лет, в огромных очках, закричала: «И я, и я!»
«Твоя сестра тоже хочет зажечь фейерверк. Не капризничай, Микеле», — сказала синьора Тродини, как всегда, примиряющим тоном.
50. КРИСТИАН КАРУЧЧИ 23:02
«У нас тут торт. Идите к нам. Давай, Кристиан, веди сюда своего друга. Тут профитроль», — позвала синьора Каруччи, пытаясь приоткрыть дверь в комнату, но Кристиан держал ее с другой стороны, упираясь в пол ногами.
«Ма, прошу тебя. Я не хочу торт. Мне правда не нравится профитроль».
«Кристиан, чем это у вас пахнет? У вас там какой-то странный запах. Что вы жгли?» — спросила синьора Каруччи, просунув нос между косяком и дверью.
«Ничего, мама. Это носки Рыбьего Скелета…»
«Там профитроль? Господи, просто обожаю профитроли…»
«Заткнись!» — сказал Кристиан Рыбьему Скелету, испепеляя его взглядом.
«Мама, пожалуйста! Оставь нас в покое. Мы скоро уйдем…»
«Делай как знаешь. Это в твоем репертуаре… Что о тебе подумают?»
«Да, ма… Хорошо», — откликнулся он, выпихивая ее, а потом закрыл дверь на ключ.
«Мы больше не можем тут сидеть! Моя мать все поняла, черт!» — обратился он к приятелю, пытаясь разогнать дым руками.
«Ложись давай, все нормально. Не психуй. Плохо будет… Черт, там профитроль».
«Ты что, не видишь, что тут творится? Как в таиландской курильне. Если моя мать сюда войдет, то завертится, как кабачок в кастрюле…»
«Вот она, вечная трагедия консьержей. Вы привязаны к убогому мраку подвалов, как черви под землей… Это в вашей природе… Глаза… Да, глаза у вас скоро исчезнут, а кожа станет совсем белой…»
«Да прекратишь ты фигню пороть? И потом, я не консьерж…»
«Ты сын консьержей. У тебя это в ДНК забито. Ты генетический швейцар…»
«Пошел ты! Хорошо хоть, ты кроссовки надел. Как думаешь, мать узнала траву по запаху?»
«Да какая…»
Кристиан, не переставая ходить по комнате кругами, произнес: «Хватит! Не могу больше тут торчать. Пошли. Мне что-то не по себе…»
«А куда пойдем?»
«А я знаю… Ты сказал, что знаешь кучу веселых мест…»
«Э, везде, наверное, одна фигня. Здесь классно, останемся! Какая нам разница. И потом мы с тобой вдвоем никогда Новый год не отмечали. Завалимся на кровать, притащим бутылку шампанского и профитроль, и пусть хоть потоп».
Кристиан, кажется, заколебался на минуту.
«А как же динамит?»
«Потом взорвем. За социальным центром. У меня сейчас нет настроения вылезать туда, где движение, шум, мне правда плохо».
«Ладно. Сделаем по-твоему. Я пошел за сладким. А ты сиди тут и не высовывайся, у тебя рожа…»
51. ГРАФИНЯ СИНИБАЛЬДИ ДЕЛЛ'ОРТО 23:08
Графиня Синибальди делл'Орто все еще спала.
В стельку пьяная, она лежала в своей спальне на львиной шкуре на кровати под балдахином. Туфли от Прада валяются на полу. Рот, измазанный коллагеном, широко распахнут.
Она оглушительно храпела.
Длинные огненно-рыжие волосы, обычно собранные под высокий шиньон, растрепались.
Виски, Шарик и Водка, три крохотные скотч-терьера, лизали ее в лицо и лаяли на запертую дверь. По ту сторону двери служанка-филиппинка вежливо пыталась достучаться до хозяйки:
«Графиня, графиня, тут много странных гостей… Графиня… Квартира…» — повторяла она в слезах.
Но графиня не слышала ни ее, ни своих шумных гостей, ни грохота фейерверков в римском небе.
52. МИКЕЛЕ ТРОДИНИ 23:20
«Папа, папа! Смотри! Видишь? Вон там, наверху!» — Микеле затормошил отца, державшего в руках одну из тех петард, из которых летят искрящиеся облака.
«Где, Микеле?»
«Вон, напротив нас, смотри!»
Синьор Тродини устремил взор туда, куда указывала рука сына, и увидел.
Прямо перед ними, на террасе корпуса «Понца» творилось какое-то безумие. Сущий ад. Завеса из красного дыма.
Один из кругов ада.
Люди как ненормальные орали что-то неудобопонимаемое и пускали с таким же шумом фейерверки. Что-то вроде «Нола, Нола, будет вам хреново».
Некоторые петарды падали на теннисный корт жилого комплекса и горели там, как небольшие праздничные костры.
«Это кто там живет, в той квартире?» — спросил синьор Тродини у деда.
Ансельм Фраска, сидевший в шезлонге, настроил бинокль. Вид у него был как у австрийского генерала, разглядывающего врага по другую сторону поля сражения.
«Эта старая с…» — он собирался сказать «сволочь», но вовремя сдержался. Дети.
«Что за публику она приглашает?» — ничего не понимая, спросил он.