В тело самого спартанца были встроены дополнительные ячейки памяти и сигнальные системы, а в основании его черепа располагались два информационных входа. Вместе все механизмы, внедренные воину, увеличивали его силу, ускоряли и без того молниеносные рефлексы и позволяли ему ориентироваться на высокотехнологичных полях сражений.

Кроме того, внутри Мьольнира располагались и мощные системы жизнеобеспечения. Обычно солдаты ложились в криосон нагими, поскольку кожа, прикрытая одеждой, плохо реагировала на заморозку. Как-то раз Сэм отправился в анабиоз в бинтах, и по пробуждении его кожа оказалась воспаленной и покрытой волдырями.

Так что, подумал офицер, спартанец сейчас должен испытывать адскую боль. Но, тем не менее, воин сохранял спокойствие и только кивал или тихо возражал, когда Том задавал ему вопросы. Зрелище было жутковатым – Мастер-Шеф словно был роботом, с механической точностью перемещался от одного теста к другому.

По корабельной связи зазвучал голос Кортаны:

– Радары фиксируют приближение абордажных кораблей ковенантов. Всем приготовиться к отражению атаки.

На мгновение Сэма охватили страх и жалость к тем чужакам, которым предстояло встретиться со спартанцем в бою.

Нейронный интерфейс, подключавший Мастера-Шефа к Мьольниру, работал идеально, мгновенно передавая полученную информацию на индикаторный дисплей его шлема.

Было приятно снова обрести возможность двигаться, и спартанец размял пальцы. После криосна кожа зудела, но воин быстро вывел боль за пределы своего внимания. Он давно уже научился отстраняться от телесного дискомфорта.

Мастер-Шеф слышал объявление Кортаны. Ковенанты приближались. Отлично. В поисках оружия он окинул отсек взглядом, но нигде не увидел шкафов с винтовками. Это его не сильно тревожило; ему и раньше приходилось отбирать оружие у солдат ковенантов.

Вновь ожил интерком:

– Мостик вызывает второй криоотсек. Говорит капитан Кейз. Немедленно отправьте ко мне Мастера-Шефа.

Один из инженеров принялся возражать, пытаясь объяснить, что еще не все успел проверить, но Кейз его прервал.

– На полусогнутых, матрос, – произнес капитан, и механику пришлось дать единственный возможный в этой ситуации ответ:

– Так точно, сэр.

Старший инженер обернулся к спартанцу:

– Оружие вам мы подберем позднее.

Мастер-Шеф кивнул и уже собрался было направиться к двери, когда криоотсек содрогнулся от взрыва.

Первые заряды ударили в дверь смотровой площадки с грохотом, заставившим Сэма подпрыгнуть. С бешено колотящимся сердцем он ударил по кнопкам управления замками, активируя аварийную систему запирания. С лязгом опустился тяжелый стальной занавес, который уже через секунду раскалился докрасна от попаданий из энергетического оружия ковенантов.

– Они пытаются прожечь дверь! – прокричал Сэм.

Он посмотрел вниз и увидел Тома, ошеломленно застывшего на месте. А в зеркальном щитке спартанца отразилось собственное испуганное лицо Сэма.

Офицер успел дотянуться до тревожной кнопки и активировать сирены, когда люк безопасности взорвался брызгами огня и расплавленной стали.

Инженер услышал визг плазменных винтовок и почувствовал, как что-то ударило его в грудь. Перед глазами все поплыло, и он инстинктивно попытался нащупать рану. Пальцы мгновенно стали липкими от крови. «Совсем не больно, – подумал он. – Ведь мне должно быть больно?»

Сэм чувствовал себя потерянным, сбитым с толку. Краем глаза он видел мельтешение закованных в броню фигур, ворвавшихся на смотровую площадку. Сэм не обращал на них внимания, сосредоточившись только на заляпанной его кровью фотографии жены, которая почему-то упала на палубу. Офицер опустился на колени и трясущимися руками попытался поднять фотографию.

Стараясь дотянуться до оброненной карточки, он уже почти ничего не видел. До изображения оставалось лишь несколько дюймов, но с тем же успехом оно могло лежать в нескольких милях. Никогда еще Сэм не испытывал такой усталости. В голове эхом прозвучало имя жены.

Ему уже удалось дотронуться до краешка фотографии, когда окованный сапог прижал руку офицера к палубе. Длинные когтистые пальцы подхватили карточку с пола.

Выругавшись слабым голосом, Сэм заставил себя посмотреть на противника. Чужак – элита – разглядывал фотографию, озадаченно склонив голову. Ковенант перевел взгляд на техника, словно только что заметил того. Человек продолжал тянуться к изображению жены.

Откуда-то донесся едва слышный отчаянный вопль Тома:

– Сэм!