Воду для базы поставляли реки самого мира-кольца, а нагревала ее энергетическая установка ковенантов. Ну а импровизированную душевую головку собрал один из инженеров «Столпа осени». Пусть купание и оказалось недолгим, но ощущения были очень, очень приятными, так что спартанец наслаждался каждой секундой, проведенной в душевой.

Выйдя, Мастер-Шеф вытерся, получил свежее белье и собирался уже провести обычную проверку всех систем своей брони, когда в его комнату – модульный пластиковый кубик, некогда заменивший устаревшие палатки, – вломился рядовой.

– Простите, что беспокою вас, Шеф, но майор Сильва сказал, что вы должны явиться в ставку… на полусогнутых.

Спартанец вытер руки ветошью.

– Скоро буду.

Джон-117 потянулся к переведенной в пассивный режим броне, когда в дверь вновь просунулась голова десантника.

– Да, и еще… майор просил вас оставить свою броню

здесь.

Спартанец нахмурился. Он не любил расставаться со своим обмундированием, и в особенности посреди зоны военных действий. Но в отсутствие капитана Кейза вся власть переходила к майору Сильве, а приказ есть приказ.

– Благодарю, рядовой, – кивнул Мастер-Шеф.

Он удостоверился, что его броня обезврежена, активировал систему безопасности и пристегнул к поясу M6D.

Свою ставку майор Сильва разместил в командном пункте ковенантов – центральной из расположенных на этом плато построек. Спартанец зашагал мимо пустых помещений по измазанному кровью коридору, где несколько закованных в кандалы ворчунов старательно натирали пол под пристальным взглядом военной охраны.

Два «адских ныряльщика» стояли на страже возле дверей, ведущих в комнату майора Сильвы. Оба десантника выглядели как-то слишком бодро для тех, кто весь предшествующий день провел в бою. Когда спартанец приблизился к ним, они удостоили его мимолетного злобного взгляда, запасенного бойцами УВОД для всех, кто не входил в ряды их элитной организации. Самый огромный из них покосился на офицерские нашивки Джона-117.

– Да, Шеф, чем можем помочь?

– Мастер-Шеф, спартанец-сто семнадцать к майору Сильве прибыл.

Это было его единственное официальное имя среди других военных. Как воин догадывался, после событий на Пределе уже никто не помнил его настоящего имени – Джон.

– Спартанец-сто семнадцать? – встрял меньший из десантников. – Что это еще за имечко?

– Чья бы корова мычала, – отрезала Маккей, выходя из-за спины Мастера-Шефа. – Забавно слышать подобный вопрос от человека по фамилии Ятрженик.

«Адские ныряльщики» рассмеялись, и Мелисса жестом пригласила спартанца войти.

– Шеф, не обращайте внимания на эту парочку. У них после прыжка мозги не на месте. Я лейтенант Маккей. Проходите.

– Благодарю вас, мисс, – произнес спартанец и, пройдя буквально три шага, обнаружил, что стоит перед столом.

Майор Сильва оторвался от своих бумаг и встретился взглядом с Мастером-Шефом. Тот вытянулся по стойке «смирно».

– Сэр! Мастер-Шеф, спартанец-сто семнадцать по вашему приказанию прибыл!

Кресло, в котором восседал майор, было вынуто из спасательной шлюпки ККОН. Оно тихо зашипело, когда Сильва откинулся назад. В руке командир сжимал карандаш, которым пощелкивал по зубам. В такую минуту большинство офицеров отдали бы приказ «вольно!», и то, что таковой не прозвучал, настораживало. Но в чем именно было дело?

Маккей обошла спартанца и встала слева от Сильвы, прислонившись спиной к стене и наблюдая за происходящим из-под полуприкрытых век. Она носила типичную для «адских ныряльщиков» стрижку: короткий волос на затылке и выбритые виски, чтобы не закрывать служебные татуировки. У лейтенанта были зеленые глаза, чуть приплюснутый нос и полные губы. Ее лицо одновременно носило черты воинственности и женственности.

Когда Сильва заговорил, Джону-117 показалось, что тот читает у него в голове.

– Думаю, вам интересно знать, кто я такой и что все это значит. Я понимаю… особенно если учесть ваш элитарный статус, близкие отношения с капитаном Кейзом, который, как нам стало известно, был захвачен в плен. Верность – отличная штука. Одна из многих добродетелей, которыми славится армия. И я ценю это качество в людях.

Сильва поднялся и начал прохаживаться за своим креслом.

– Тем не менее, существует властная вертикаль, что требует от вас докладывать лично мне. Не Кейзу, не Кортане, не самому себе. – Майор остановился и искоса поглядел на спартанца. – Думаю, будет правильно, если мы придем к некоторому взаимопониманию. Так уж вышло, что я замещаю капитана, а лейтенант Маккей – мой заместитель. И если кто-либо из нас двоих говорит «дерьмо!», мы ждем, что в ответ раздастся вопрос: «Какого цвета, сколько и что с ним сделать?» Вы меня поняли?

Мастер-Шеф несколько секунд простоял, стиснув зубы.

– Более чем, сэр.

– Отлично. А теперь еще вот что. Я ознакомился с вашим послужным списком и нахожусь под впечатлением. Вы не солдат, а дьявол. Но, кроме того, про вас говорят, что вы больной на голову психопат, последний из участников некоего кошмарного эксперимента, который никогда более не стоит повторять.

Маккей посмотрела в лицо Мастеру-Шефу. Тот был коротко стрижен, хотя и не настолько коротко, как она. Серьезный взгляд, сурово поджатые губы, тяжелый подбородок. Кожа воина давно не видела лучей солнца и казалась идеально белой, словно спартанец всю свою жизнь провел в глубокой пещере. До лейтенанта доходили слухи, что