«Когда-нибудь он все равно доберется до меня», – с ужасом подумал Назар.

«Сторож» его не остановит.

Несколько минут тянулось очередное безмолвие.

И Назар заподозрил неладное: что если чудовищу удалось отцепить колокольчик, лишив «сигнализацию» голоса?

Он осторожно перебрался в ноги кровати и, перегнувшись через спинку, посмотрел вниз. Колокольчик, невредимый, висел на месте. Назар облегченно вздохнул – нет, конечно, чтобы дотянуться до него, монстру пришлось бы наделать гораздо больше шума, каким бы хитрым и проворным он ни был.

– Что, не вышло? На-ка выкуси! – торжествующе ухмыльнулся Назар. И даже сунул кукиш между ножек кровати, правда, быстро одернув руку назад. – На отсоси, гнида пыльная! Трахни себя в зад, если есть чем! – его внезапно обуяла безудержная радость, оттеснившая страх в далекие темные закоулки.

Колокольчик вновь дернулся: плинк-плинн-н!..

Но теперь Назара это только сильнее раззадорило.

– Ну, давай, давай! Как успехи, страхоебище? Давай еще! Что-то не выходит, членосос? Давай! Потрахайся со своей волосатой задницей!

Плинк-плинк-плиннн-н!.. – ответил колокольчик, на этот раз уже заметно энергичнее.

– О!.. – кровать под Назаром задрожала и слегка сдвинулась с места, по днищу со скрежетом полоснули когти, – Что, дрын не достает? Тяни сильнее! Тяни, рыло волохатое!

Кровать заходила ходуном не на шутку.

– Может, подкинуть вазелина? – хохотнул Назар, уже совершенно позабыв о своем недавнем страхе. Теперь ему было страшно весело, чертовски весело, даже как-то пугающе весело.

– Давай, пугало! Говножор!

Плинк-плинк-плинк!..

– Давай! – Назар даже не заметил, что, войдя окончательно в раж, смеется в полный голос. – Вот это да! Как успехи, образина?

Было слышно, как, уже не стесняясь, под кроватью возится кто-то большой, огромный – Назар мог без труда различить сухое сопение.

Колокольчик буквально взбесился…

– Давай! Ну да… – Назар вдруг осекся, мигом, лишившись своей странной веселости.

Что-то произошло.

Кажется… какой-то новый звук?

И вот опять.

Будто лопнула струна.

Назар переполз на середину кровати и только сейчас заметил, что она уже давно стоит неподвижно. «Сторож» тоже почему-то молчал. Назар зябко поежился, хотя его прошиб пот. Страх вернулся. Недавняя безумная скачка на кровати казалась сном. Неужели все это только что происходило?! – он не мог в это поверить.

Зубы застучали как кастаньеты – то ли от холода, то ли от внезапно вернувшегося ужаса, а может, и от того, и от другого вместе. Назар укрылся одеялом, чтобы согреться, но тут же подскочил, потому что где-то под ним снова лопнула невидимая струна.

Будто сошедший с ума басист размеренно рвал струны своей гитары…

Назар вдруг понял, что если прямо сейчас же не бросится в туалет, то напустит прямо в постель.

Туон-нг!.. – лопнула новая струна, и его мочевой пузырь едва не дал течь.

Он секунду прикидывал, как ловчее соскочить с кровати – и как можно дальше от нее приземлиться, – чтобы монстр не успел схватить его за ногу, затем прыгнул и бросился в уборную.

Еще по пути к вожделенному унитазу до него дошло, что звуки лопнувших струн могли означать лишь одно – чудовище рвало нити…

Михаил Левшиц приподнялся на локте, сонно моргая глазами.

Вроде бы, из комнаты Назара доносился какой-то тусклый приглушенный звон, похоже, колокольчика. Ну да, – напомнил он себе, – того самого, что парень подвесил в ногах кровати. К этой… как ее?.. самодельной сигнализации на чудищ. Но не поздновато ли для игр?

Что-то тут не так.

Левшиц опустил ноги на пол и снова прислушался. Может, показалось? Да нет, не показалось – вот затилинькало опять. Самый обычный колокольчик, из тех, что используют для рыбацких снастей. Не слишком-то и музыкальный, если откровенно. Странно, что он вообще его услышал сквозь сон – у стен вполне приличная звукоизоляция. Если бы не полная тишина в доме… А это что? Голос Назара? То ли плачет, то ли смеется…

Странно, черт возьми!

Он нащупал в темноте шлепанцы, сунул ноги и поднялся, намереваясь выяснить, какого дьявола там происходит – последние полминуты колокольчик тренькал не переставая.

И вдруг умолк. Левшицу почему-то стало не по себе. Он перегнулся через спящую жену и зажег бра. Свет упал на лицо Валерии, она чуть пошевелилась, но не проснулась. Впрочем, она обычно спала менее чутко, чем он.

Из детской по-прежнему больше не доносилось ни звука. Но было что-то настораживающее в этой восстановившейся тишине. Что-то тут не так, – повторил себе Левшиц, открывая дверь комнаты и выходя в коридор.