— Давайте не нарываться, — стараясь казаться грозным, сказал он. — Кроме спецмашин здесь ездить никто не будет. Мне что, — он ткнул пальцем в висевшую на груди рацию, — омоновцев вызывать? Могу.

— Охереваю… — Детина помотал головой. — Не страна, бля, а концлагерь. Из своего дома на своей тачке…

Он оценивающе посмотрел на мента. Тот явно проигрывал в сравнении с почти двухметровым верзилой.

— Имел я и твои распоряжения, и твою власть. Свалю я отсюда хоть через твой труп. Я тебе серьезно говорю. Ната, — он нажал на кнопку брелка, и сигнализация на машине пискнула, открывая двери. — Давай, садись. А твой ОМОН пока допрыгает, я уже к Новгороду подъезжать буду.

— Подъезжать ты будешь к кладбищу, — раздался позади детины спокойный голос.

Детина обернулся.

— Либо же, — продолжал Кремер, не повышая голоса, — сделаешь все, как хороший мальчик. Как вот сержант рекомендовал. Берешь Нату подмышку — и домой. До особого.

— А иначе?

Майор пожал плечами.

— А иначе беру я, скажем, булыжник, — он нагнулся, подняв приличного размера камень с клумбы. — И…

Кремер изо всех сил запустил булыжник в заднеее стекло «Лацетти», сразу же развернувшись в сторону хозяина машины. Грохот от удара раздался одновременно с возмущенным воплем верзилы.

— Ты сюда смотри, — ласковым голосом сказал майор. — В глаза мне смотри. На тачку смотреть не надо. Ее ремонтировать надо. Но и опять-таки не сегодня.

Детина хватал ртом воздух, багровея от злости.

— Второй булыган, — продолжал Кремер, — а их тут хватает, сам видишь, идет в лобовое стекло. Ну а третий — в детстве-то, из которого ты еще не выполз, до трех считать положено — прямо в лобешник, но уже не машине, а владельцу. Или вместо того язычок укорочу, сантиметров на десять, под самую сурепку — раз уж мама не научила, как со взрослыми людьми разговаривать.

Он расплылся в лучезарной улыбке.

— Ну, веришь мне? Или еще сомневаешься? По глазам вижу, что веришь.

Верзила молча кивнул.

— Молодец. Я же сразу понял, что ты только с виду тупой. А так-то соображаешь. Ну а теперь быстренько. Домой. И ты, Натуля, не отставай.

Парочка в одно мгновение растворилась в подъезде.

— Спасибо, товарищ майор, — смущенно произнес сержант, переминаясь с ноги на ногу.

— Да не за что, — скромно отозвался Кремер. — На будущее только учти. Вон у тебя кобура. В ней пушка. Так эта пушка у тебя из говна, что ли?

Сержант хмыкнул, смутившись еще больше.

— Будет еще такой правдоискатель — суй в рожу! С намерением применить! Тебе Родина эту штуку доверила — так для чего-то же?

Майор осмотрелся. Несколько ментов и МЧС-ников, не очень старательно пряча улыбки, следили за разговором.

— Это и вас касается, голубки. Понятно, что мера такая экстренная. Но ведь и ситуация тоже. — Кремер помолчал. — Конечно, народ нам сейчас пугать не с руки. Этого им сегодня еще отсыплют.

Он обвел взглядом парней в камуфляжках.

— Но и выеживаться никому не давать! И так не давать, чтобы и других, — он ткнул пальцем в сторону окон, откуда со всех сторон на него смотрели люди, — тоже выеживаться не тянуло! А то тут такое цунами начнется, что гаси свет.

Он снова помолчал.

— Подождем. Уже скоро. Тогда и ясно будет: кого наружу, как наружу, с кем наружу. И куда наружу… Скоро уже.

Мостовой выслушал полковника и, коротко кивнув, прошел в глубь штаба, к столу. Зинченко остался стоять в дверях.

— Дмитрий Павлович, — обратился Мостовой к седому генералу. — Надо запускать громкоговорящую.

— С каким инструктажом? — нахмурился тот. — Ведь еще не решили.

— С главным на пока. Оставаться в квартирах до особого. Ребята сообщают, что там и сям перепалки возникают. А мы к тому же еще и не знаем, в каких подъездах змеи могут на лестницах обретаться.

Генерал Голышев раздумывал. Взгляды присутствующих были обращены на него. В этой катавасии, подумала Алина, не решает и всесильная ФСБ.

Она поежилась. Не хотелось бы сейчас быть в одной из этих квартир.

Наконец Голышев отрывисто кивнул.

— Хорошо. Текст?

Зинченко сделал два шага вперед и, вынув бумажку из нагрудного кармана, протянул ее московскому начальнику. Тот пробежал написанное глазами и вручил оператору, сидевшему у станции связи.

— Передать всем. Машины на позициях? — Он обращался к полковнику.

— Так точно, — ответил Зинченко.

— Значит, синхронное по всем машинам включение громкоговорящей через… — Он взглянул на часы. — …три минуты ровно.

Кремер, поглядывая на дверь RV, разминал в пальцах сигарету. Свою. Не стрелянную. Штабная дверь открылась, и Зинченко с верхней ступеньки спрыгнул на асфальт.