Он закурил и невесело хмыкнул. Прекрасно. Все уже известно заранее. И за дверью каждого класса по змеюке, и сам он уже расположился на оцинкованном столе… Фантазия разбушевалась явно не в меру.

Докурив сигарету до половины, он с силой вдавил ее в пепельницу и резко встал. Работать надо, вот что, дорогой товарищ. Надо работать.

Машина въехала во двор дома и остановилась у подъезда с табличками турфирм. Наговицына открыла дверцу и посмотрела на Кремера.

— Подниметесь? Я ведь без кофе не начну.

Майор задумался лишь на секунду.

— Кофе не повредит. Да и пяток минут до неизбежного общения с дорогим начальством…

Они поднялись по лестнице. Алина, звеня ключами, открыла замки на решетке, но запирать их снова не стала. Кремер хмыкнул:

— А ведь в последний раз закрывались на все запоры.

Наговицына, поднимаясь по лестнице, бросила через плечо:

— Просто была еще не знакома с вашим искусством стрельбы по движущимся мишеням.

Майор промолчал, хмуро раздумывая, была ли в сказанном какая-нибудь доля иронии.

В лаборатории Алина, поставив металлические коробки на стол, двинулась к электрочайнику, жестом указав Кремеру на кресло.

— Я без музыки, если не возражаете, — сказала она, доставая чашки, сахар и кофе.

— Какие тут возражения, — отозвался майор, откидываясь на спинку кресла и вытягивая затекшие ноги. — Спасибо за проявленную чуткость. Оно ведь нынче и без тяжелого рока не самый легкий день.

Кремер уловил вопросительный взгляд Алины, взявшей в руки чашку и банку с растворимым кофе.

— Мне ложечки три. С горкой. С хорошей такой горкой.

— Сахар?

— А как же. И побольше. Пополнить энергозапас не помешает. — Он взглянул на часы и присвистнул. — Уж полночь близится… А гадины все нет…

— Да. Гадина бы очень не помешала, — вздохнула Ламанча.

— Здесь не помешала бы? — усмехнулся майор.

— Именно здесь. Ведь все пока на косвенных данных строится. А нам бы на нее саму взглянуть, и поближе.

— При наличии отсутствия признаков жизни. Только и единственно. А иначе не ближе чем с двух-трех метров. Это ежели с моей непрофессиональной колокольни.

Некоторое время они пили кофе молча.

— И если бы только гадина, — задумчиво произнес Кремер.

— А что еще?

— А еще — о-го-го что еще. Еще и серпентарий отечественного производства. Впрочем, даже и не серпентарий, а целый зоопарк. Но не без специфики. И скорпионы, и стервятники, и гиены.

— Это вы о власти? — поинтересовалась Алина.

— О власти? Нет, что вы. Про власть? Зачем? Во-первых, неинтересно в силу тотальной виртуальности объекта. Во-вторых, по службе не полагается. Я, как-никак, на службе при власти состою и от нее, родимой, жалованье получаю. Тоже, кстати, весьма виртуальное.

Майор отхлебнул кофе и хмыкнул.

— А впрочем, я ведь действительно о власти. Только власти реальной, без всякой виртуальности. СМИ. — Последнее слово Кремер произнес, вложив в него всю свою язвительность: «сьмииии»

Наговицына удивленно приподняла брови.

— Вашу пылкую к ним любовь понять можно, но в нашей-то ситуации они при чем?

— Пока ни при чем. Но чует мое сердце, что недолго этому «пока» длиться. А уж тогда работу свою они на все сто пятьдесят процентов сделают.

— В плане?

— В плане создания паники. И паника, доложу вам, будет о-о-очень не маленькая. В масштабах всей нашей великой культурной столицы паника будет.

— Черт, — Алина пристукнула чашкой об стол. — А ведь вы правы. Если завтра об этом будет в газетах или на ТВ…

— Слово «если», Алина Витальевна, здесь совершенно излишне. Будет. Еще как будет. Вот тогда условия для нашей с вами работы станут совсем идеальными.

Мобильник Кремера грустновато запиликал «Гады-годы». Наговицына, улыбнувшись про себя, подумала, что мужественный майор, должно быть, не пропустил ни одного концерта «Любэ» в Петербурге.

— Да. Добрый вечер, Александр Тихонович. Верно, уже не вечер. И, честно говоря, не совсем добрый. — Он помолчал. — Почему же? Знаю, что не из дома. На то и определитель номера. Я, в общем-то, Одинцову уже докладывал… Передал? Ну, значит, о подвигах наших знаете. Уже? Быстро они, быстро… — Кремер многозначительно посмотрел на Алину. — А что вы им скажете? У меня версия одна. Есть змея, причем змея-убийца. Породы неизвестной. Но серьезной такой породы, судя по результатам. — Майор снова помолчал, слушая собеседника. — Откуда взялась? А это мы так определим: вот как возьмем, да как допросим с пристрастием… Виноват, товарищ полковник. Ну не знаю я, откуда она взялась. Сейчас задача номер один, как я понимаю, гада обезвредить. Тогда уж и хозяином займемся. — Кремер умолк и внимал тираде начальника с каменным лицом. — Слушаюсь, товарищ полковник.