Кейбел молчит. Несколько минут по радио звучит болтовня диджея, а потом он подключает к автомобильной стереосистеме свой плеер. Машину обволакивают звуки хита Джоша Шикера 1 «Feels Like Rain». Едва песня заканчивается и звучат первые аккорды следующей, он напрягается и торопливо отключает устройство. И то сказать, он ведь знает, что это будет песня «Good Mothers, Don't Leave!» 2 .

Они гонят через Мичиган на восток уже час, оставляя позади предзакатное ярко-оранжевое солнце. Машин на дороге немного. Джейни сидит, прислонившись головой к стеклу, и отрешенно смотрит на расплывчатые желто-зеленые пятна пролетающих мимо лесов и полей. С приближением сумерек ей даже померещился силуэт оленя на поляне, или это было лишь сухое дерево. Зрение ее часто подводит.

Она невольно задумывается о том, сколько раз ей еще доведется любоваться такими пейзажами, и старается запечатлеть в памяти каждую мелочь — на будущее. Когда у нее не останется ничего, кроме мрака и снов.

Она снова звонит в больницу. О Доротее Ханнаган по-прежнему никто ничего не знает. Джейни даже думает, что это добрый знак, если бы не странное молчание Керри.

— Куда же она подевалась? — ворчит Джейни, от отчаяния ударяясь затылком о подголовник.

Кейбел косится на нее.

— Ты о Керри? А разве она не говорила, что у нее мобильник сдох?

— Ну да, говорила вроде, что батарея садится. Но разве это единственный телефон на свете?

Кейбел задумчиво барабанит пальцами по подбородку.

— Думаешь, она помнит номер твоего телефона? Он у нее наверняка забит в быстрый набор.

— О черт! Я об этом не подумала. Точно ведь — быстрый набор.

— Тогда ясно, почему она не звонит. Ее телефон сдох, а номера твоего она не помнит. Поэтому и не звонит.

Джейни улыбается и вздыхает — озабоченно, но и с некоторым облегчением.

— Да. Скорее всего, ты прав.

— А ты не пробовала позвонить домой; вдруг твоя мама уже там?

— Пробовала. Никто не отвечает.

— А номер Стью у тебя есть? Или домашний номер Керри?

— Керри домой я уже звонила. Тишина.

— А Мелинде?

— Ага, правильно, — фыркает Джейни. — Для полного счастья мне не хватает только, чтобы эти снобы с Холма растрепали мою историю по всему городу.

Она снова отворачивается к окну.

— Прости за резкость, но сам знаешь, раньше такое уже бывало.

Кейбел улыбается в темноте, берет Джейни за руку, их пальцы сплетаются.

— Это ты прости, я не подумал, — говорит он и, помолчав, добавляет: — Но ты должна знать, что никто не думает о тебе плохо из-за этого. Ты же не можешь ничего сделать. Со своей матерью, я хочу сказать.

— Никто не думает, говоришь? — хмыкает она. — Как бы не так. Особенно после той истории с Дурбином.

— Да кого волнует, что они думают?

— Слушай, Кейб, а тебе не приходило в голому, что мнение соседей, да и всего Филдриджа для меня что-то значит? Я не шучу. Ладно, проехали — я так устала от всего этого. А что дальше будет, вообще, блин, непонятно.

— Первым делом едем в больницу? — спрашивает Кейбел после недолгого молчания.

— Да, наверное, так будет лучше всего. Кто ее знает, может, она просто сидит и ждет в отделении неотложной помощи. Посмотрим сначала там. Согласен?

— Договорились.

_____

21.57

В отделении неотложной помощи Джейни и Кейбел в растерянности оглядываются, не представляя себе, что делать дальше. Ни Керри, ни матери Джейни в очереди больных и травмированных нет. В регистратуре тоже нет никаких отметок.

Кейбел задумчиво постукивает пальцами по губам.

— Слушай, а Ханнаган — это фамилия твоей мамы по мужу?

Джейни зажмуривается изо всех сил и глубоко вздыхает.

— Нет.

Она мало рассказывала Кейбелу о своей матери, да он особо и не расспрашивал. Джейни это вполне устраивало. До сегодняшнего дня.

— Ну и?.. — тормошит ее Кейбел. — Ладно, попробую сформулировать вопрос политкорректно. Твоя мама когда-нибудь представлялась другим именем, кроме Ханнаган?

— Нет. Ее зовут Доротея Ханнаган, другого имени у нее никогда не было. Я незаконнорожденная. Еще вопросы будут?

— Да брось ты, Джейни. Сейчас это никого не волнует.

— Меня волнует. Ты, по крайней мере, знаешь обоих своих родителей.