Выйдя из зала Коновалов нагнал уже ждавшего его Филимонова.

– В общем Юра, остаёшься за старшего, как обычно в моё отсутствие, проследи чтоб был порядок после нас. Не хочется больше слышать от всяких крыс убогие комментарии по этому поводу, – Ровным голосом произнёс Алексей.

– Всё будет чики-пуки, не вопрос, – Уверенно ответил Коновалов. И уже более тихим голосом продолжил: Я насчёт будущего хотел поговорить, больно уж тема волнующая.

– Юра, я думаю сейчас не самое лучшее время для этого увлекательного и задушевного разговора. Я ещё сам не всё обдумал со своей стороны. Да и как ни крути, а разговор то наш пьяный получится, толк с такого разговора невелик. По этому поводу предлагаю встретиться в моей каморке завтра после обеда, в 21 час. Как раз Илларион, опер-особист наш подтянуться с поверхности должен. Без его мнения сложно сразу найти правильное решение. В общем, ты меня понял Юра? Сейчас время отдыхать, покуражьтесь хорошенько, потом такого шанса может уже не быть, – Устало подвёл диалог к концу Филимонов.

Юра сделал понимающее лицо и улыбнувшись произнёс:

– Разрешите идти куражиться командир.

– Ты ещё здесь? – С ироничной напускной строгостью сказал Алексей.

– Уже нет. – С юмором проговорил Коновалов. После чего развернулся и направился в сторону зала.

Алексей недолго посмотрев ему вслед развернулся и пошёл в сторону туннеля.

Каморка капитана Филимонова находилась в узком служебном ответвлении от тоннеля. В этом ответвлении раньше располагались помещения в мирное время использовавшиеся работниками метрополитена. В самом конце этого ответвления-коридора располагался туалет, он функционировал до сих пор, только что в качестве воды для смыва приходилось использовать накапливаемую в отдельном ведре мочу. Самым первым помещением, ближе всего к выходу в тоннель и была каморка Филимонова, напротив неё находилось помещение выделенное Иллариону, главному оперу и особисту сектора. А дальше по коридору, совсем близко от туалета, находился специальный изолятор. Крошечное помещение с прочной дверью. Именно туда помещал и там же допрашивал своих подопечных Илларион. Кого только среди них не было. И различные беспредельщики с поверхности, и мразюки из метро. От всех них Илларион требовал информацию, и как правило он её получал. И большинство его подопечных, однажды попав в этот специальный изолятор, живыми оттуда не выходили. Особенно это касалось метрошных мразюков. Жалеть кого-либо было сложно, ведь утечка информации о секторе могла стоить жизни его обитателям. Однако сейчас изолятор был пуст.

Достав ключ Алексей открыл дверь в свою каморку и вошёл внутрь. Сама по себе каморка представляла собой помещение размером с небольшую комнатку или кухоньку в какой-нибудь общаге-малосемейке. В дальнем правом углу находился письменный стол, в правом ближнем углу стояла вешалка. К столу были придвинуты стул и табурет. Слева стояла небольшая самодельная, сколоченная из досок кровать.

Войдя, Алексей на ощупь нашёл на столе огарок стеариновой свечи и бензиновую зажигалку. Чиркнув ею, он зажёг огарок. После слепящего электрического света дневной лампы в зале досуга этот тусклый огонёк был воспринят Алексеем куда как с большей радостью.

– Скоро мы метровские совсем от света отвыкнем, – почему то удивляясь своему спокойствию подумал Филимонов и бросил взгляд на маленькое зеркало стоявшее на столе. Он поставил свечу на стоявший рядом подсвечник и принялся с интересом разглядывать своё отражение.

– С утра побриться обязательно, – Строго отметил для себя Алексей проведя рукой по отросшей щетине на подбородке. И в этот момент он вгляделся в отражение своих глаз. Его глаза выглядели так как будто в них закапали пол-литра атропина. Огромные, расширенные зрачки озадачили Филимонова. Он как-то не замечал этого раньше, или заметив считал несущественным. Сейчас холодная мысль едва не кинула его в пот:

– Если зрачок остаётся таким и на поверхности днём, то это может быть смертельно опасно. Не нужно быть гением чтобы понять почему у трезвого человека в нынешней Москве так расширены зрачки. Достаточно один раз увидеть живого мразюка, посмотреть ему в глаза, и после этого причинно-следственная связь при виде моих глаз и глаз моих бойцов будет выстраиваться сама собой, – Завершил мысль Филимонов.

И отчасти он был прав. Для всех внимательных и вменяемых людей, с которыми пересекалась на поверхности группа Филимонова, давно не было секретом что они имеют какое-то отношение к подземельям. Какое точно отношение к метро имела группа представлявшаяся отрядом специального назначения федералов «Краснопресненский» эти люди конечно же могли только предполагать. Но сам факт имевшийся связи с метро был налицо. Однако догадывались об этом только очень внимательные и знающие люди. А среди этой категории смертный приговор всем укрывшимся в метро объявленный в первый месяц после начала войны на поверхности и отрицаемый лишь федералами воспринимался более чем скептически.

Группу Филимонова на поверхности выдавали многие мелочи. В первую очередь привлекало внимание их устаревшее для обычных федералов вооружение. У федералов крайне редко использовались автоматы АКМ, вместо ПКМ чаще использовался «Печенег». Наводило на интересные размышление использование Игорем Скворцовым винтовки Мосина с устаревшим оптическим прицелом вместо СВД и ВСС. Как ни странно, но в последние месяцы группа часто привлекала внимание людей своим очень ухоженным видом. Федералы на поверхности уже стали не столь щепетильны к своему внешнему виду, в их рядах уже в порядке вещей стало не чистить зубы, не бриться, не стирать и не чинить одежду. Таким образом, размер зрачков у бойцов группы был далеко не первым в списке этих мелочей. Но именно он и доводил логику рассуждений до правильного вывода. Учитывая невозможность доверять всем этим догадливым людям, Филимонову было от чего озадачиться.

– Ладно, хрен с этим все. Пора отдыхать, а то скоро с ног свалюсь. Хотя мысль нехорошая. Надо будет пообщаться на этот счёт с Илларионом. Может он как-то за себя эту проблему решает уже, – Чеканя каждую мысль думал Алексей, присев на табурет и начав снимать ботинки.

Сняв обувь и верхнюю одежду, Филимонов пересел на кровать. Нагнувшись, он вытащил из под кровати старую спортивную сумку и придвинув стул взгромоздил сумку на него. Это была та самая сумка с которой он оказался в метро в тот самый день. День в который жизнь разделилась на до и после. Расстегнув молнию на сумке Алексей засунул в её нутро извлечённый из внутреннего кармана бушлата смартфон. Это был его смартфон, тот с которым всё началось тогда… Подумав он снова запустил руку в сумку и извлёк смартфон из неё и включил его. Никакой ценности как средство связи он конечно же уже 3 года как не представлял. Ценность он представлял из-за встроенных камеры с небольшой вспышкой на 5 мегапикселей, проигрывателя музыкальных файлов, ну и как хранилище этих самых файлов. Включал его Филимонов нечасто, для экономии энергии. С этой же целью он хранил его с извлечённым аккумулятором. Заряжал аккумулятор смартфона Алексей в госпитале, где хороший товарищ, начальник госпиталя, врач Павловский, ему обычно это разрешал. Но ясное дело нечасто, электричество в сети подавалось редко, а заряжать от резервных источников питания госпиталя было бы очень некрасиво по отношению к другим.