Женился Кирилл скоропалительно, по большой, как в тот момент казалось, любви — на четвертом курсе электрофака. Почему бы было не подождать до окончания института? Тем более, что никаких экстраординарных событий, типа незапланированной беременности, не было. Можно было бы спокойно встречаться еще несколько даже лет…

Эх, опытная зрелость и мудрая старость так бы и сделали. Но у молодости нет ни опыта, ни, тем более, мудрости. Год казался бесконечным сроком. Счастья хотелось здесь и сейчас, немедленно. Впереди грозила армия, и в это время уже ни один человек в России, провожая в армию, или уходя туда сам, не мог гарантировать, что возвращение оттуда обязательно состоится. Служба в ВС стала похожей на русскую рулетку — выстрел в голову мог состояться в любую секунду: война, дедовщина, уставщина, землячества, просто элементарные несчастные случаи, или вообще какой-нибудь левый криминал…

Кирилл никогда не считал себя красавцем, девушки не слишком баловали его вниманием ни в школе, ни в институте, и когда такая симпатичная особа как Инга обратила на него внимание, (причем так серьезно обратила!), у Кирилла сначала был небольшой шок, а потом его захлестнула такая волна счастья, такая волна радости, что представить себе девушку лучшую, чем Инга, он был просто не в состоянии.

Когда эйфория несколько схлынула, пришел страх. Страх простой — чем он так привлек Ингу? Что в нем такого? Не будет ли так, что присмотревшись к нему, девушка поймет, что выбрала что-то не то, и покинет его? Да будет ли она вообще ждать его, пока будет идти служба? Да и можно ли расстаться с Ингой на такой срок, не сблизившись с ней, если нет никакой уверенности, что из армии вообще удастся вернуться?

Трудно сказать, чувствовала ли его сомнения сама Инга, (наверное, чувствовала — у женщин это врожденное), но однажды она сделала что-то вроде попытка расстаться. Причем сделала это так, что виноватым оказался сам Кирилл. На самом деле, это было не трудно: умная женщина легко соорудит скандал на ровном месте. Достаточно было слегка вывернуть одну его неосторожную, не выверенную до последней запятой, фразу наоборот, придать ей другой смысл, (на что Инга была мастерица), потом оскорбиться на этот новый смысл, о котором сам Кирилл даже не подозревал, устроить небольшую истерику, а потом сообщить, что после такого оскорбления им не стоит больше общаться…

Мир рухнул.

Бывшая когда-то для отлично спавшего везде и всюду Кирилла абсолютно абстрактной фраза «Я не мог сомкнуть глаз всю ночь», стала жуткой реальностью. Он действительно не сомкнул глаз. Всю ночь ему мерещилось, что Инга уходит к другому. Это было чудовищно. Зачем, зачем он сказал эту фразу? Почему она так неправильно ее поняла? Почему не дала ему даже слова сказать? О, если бы вернуть время назад! Он промолчал бы, он стал бы молчаливым и осторожным в каждом слове!

(Будь Кирилл лет на десять — пятнадцать старше, он бы догадался, что эта ссора явно преднамеренная, устроенная в целях проверки и приручения объекта, и, скорее всего, только посмеялся бы над такой хитростью. Но ведь «если бы молодость знала, если бы старость могла…»).

Ни учиться, ни заниматься чем-то другим Кирилл уже не мог. Он считал, что ему нужно действовать, что-то делать. Началось стояние под окнами, звонки, на которые никто не хотел отвечать. Ну что можно было сделать? Кинуться головой вниз с многоэтажного дома? Или покончить «поломанную» жизнь другим способом? От бессонницы голова стала чугунной. Сознание затуманилось. Сердце болело самым натуральным образом. Ситуация становилась совершенно невыносимой.

На счастье Кирилла, Инга обладала хорошим чувством меры. Немного помучив своего парня, она решила, что перегнуть палку было бы нехорошо, и смилостивилась. Сама позвонила, и сказала:

— Я уже не сержусь. Приходи сегодня вечером на наше место…

Нашим местом был старый заброшенный дом недалеко от реки. Совсем недавно там еще жила одинокая бабка, но вот она умерла, а наследников у нее не оказалось. Да и место-то, честно говоря, было не особо привлекательным. Дом был в полуразрушенном состоянии, и не удивительно, что бабуля скончалась, как бы так сказать помягче, от холода. Двор был захламлен, зарос всякой сорной травой в человеческий рост, забор повалился на улицу… Но Кирилл, от нечего делать залезший раз в этот двор, нашел в нем один довольно милый уголок — беседку, заросшую плющом. С улицы ее не было видно, иначе любители выпить давно бы положили на нее глаз.

Однажды Кирилл привел сюда Ингу, ей, на удивление, понравилось, и теперь они часто там бывали. Сидели обнявшись, целовались…

На встречу Кирилл несся как на крыльях, не чуя под собой ног. Ее долго не было. Он не находил себе места: то приседал на скамейку в беседке, то выбегал на улицу, (впрочем, осторожно — еще не хватало, чтобы кто-то его засек, и раскрыл интимный уголок), то просто тупо стоял, и в отчаянии грыз ногти. Инга опоздала на полчаса, но, разумеется, извиняться пришлось именно Кириллу.

Девчонка постепенно оттаяла, и даже позволила Мелехову в этот вечер зайти немного дальше, чем обычно. Размолвка ушла в прошлое. Как-будто бы и не было ничего…

В армии у Кирилла было достаточно много времени, чтобы думать о чем угодно. В том числе об Инге, обо всем, что с ним произошло. Он так и не мог понять, любит она его или нет?

Да, вышла замуж, вроде бы, что тебе еще нужно? Но ведь выйти замуж и любить — это не синонимы, верно? И по расчету выходят, и от безнадежности, и просто случайно. Или выходят, казалось бы, по любви, а потом видят, что не то. И мучаются. И разорвать брак нет сил, особенно если дети есть, и жить вместе как-то невмоготу.