У Брада отвисла челюсть, дыхание стало быстрым и хриплым. Адвокат слышал, как его клиент тяжело, почти со стоном выдыхает и со всхлипом втягивает воздух.

Брад снова зажмурился. Он сморщил лоб и выпятил нижнюю губу, почти касаясь кончика носа.

— А-а-д-д-д, — пробормотал он. — Там нельзя!

Брад замотал головой.

— Ишь ты, «ад»! — полицейский недоверчиво рассмеялся и с силой потер тыльной стороной ладони усы. — А парень-то умней, чем мы думали.

— Чудесно, просто чудесно. — Адвокат сердито посмотрел на брата — Ты прямо мешок со смехом!

Брад горестно стонал, закрыв ладонями лицо. Мясистые пальцы мелко дрожали.

— Ой-ой-ой! — он качался взад-вперед и стучал зубами. — Ой-ой-ой!

— Насколько я могу судить, с ним все будет хорошо, — задумчиво сказал врач. Он сунул руки в карманы халата. Его рыжие волосы были тщательно расчесаны на косой пробор. Врач говорил размеренно и тихо. Иногда он поправлял очки большим и указательным пальцами.

— По-моему, Брад просто испугался, — сказал адвокат.

Врач кивнул и опустил голову, он был совершенно вымотан.

— Ему ввели димедрол. Небольшую дозу. Так что совсем он не отключится.

— Значит, мы можем ехать прямо сейчас?

— Лучше бы, конечно, ему некоторое время побыть у нас.

— Я не могу оставить его в больнице больше чем на несколько часов, — сообщил адвокат. — Его отец был бы против. Я дал ему слово, что Брад никогда не попадет в больницу.

— Почему? — Доктор сделал глубокий вдох, потом медленно выдохнул и переступил с ноги на ногу, слегка согнув одно колено, чтобы разгрузить спину.

— По религиозным убеждениям. Они не верят в медицину. Только в Божий промысел.

— Понятно. Знаете, судя по тому, что вы мне рассказали, забирать его с фермы надо было как-то поделикатнее. У него очень тонкая нервная организация. Думаю, вы это понимаете.

— Понимаю, но я должен следовать указаниям его отца. Ничего не могу поделать.

— А если он заболеет чем-нибудь серьезным?

Адвокат покачал головой.

— Все то же самое, — твердо сказал он. — Никаких компромиссов. Его отец считал, что Господь — единственный Целитель. Браду и лекарств-то не надо было давать. Ничего «чужеродного» и «нечистого» в его теле быть не должно.

Врач вздохнул и поправил очки.

— Я за него отвечаю.

— Не беспокойтесь. Вся его жизнь спланирована заранее. У меня даже записано, что ему можно и что нельзя есть.

— Он думает, что у нас, в городе, ад. Так я его понял. И как он, по-вашему, будет жить тут без помощи психиатра?

— А что, я вполне понимаю, почему он так думает.

Доктор усмехнулся. Длинное дежурство подходило к концу, и спорить не хотелось.

— Прискорбно, — сказал он.

— И не говорите!

— Вы — его законный опекун?

— Да.

— Придется дать расписку, что вы отказываетесь от госпитализации. Как скажете, так и будет.

Врач направился к регистратуре. Зайдя за стойку, он достал медицинскую карту, раскрыл ее и сел. Не глядя на адвоката, он произнес:

— Можете к нему зайти, если хотите. — Он крутанулся в кресле, опершись локтями о подлокотники. — Я был бы вам очень признателен, если бы вы оставили его, здесь хотя бы до тех пор, пока вам позволяют условия договора. Не знаю, сколько это, но ему нужно время, чтобы успокоиться и прийти в себя.

Адвокат удивленно взглянул на врача. Доктор явно раздосадован, а почему — непонятно. Наверное, просто волнуется за здоровье Брада. Но о чем тут спорить, если в завещании все четко прописано? Что поделать, если отец Брада так понимал Библию?

— Спасибо за помощь, — поблагодарил адвокат и почувствовал, что надо было бы что-то добавить. В конце концов, он-то сам верил иначе. И ему хотелось, чтобы врач это понял. И не хотелось, чтобы тот подумал, будто адвокат сочувствует этим отсталым убеждениям.

Доктор смотрел в карту. Он кивнул, пробормотал «угу», по тону его было ясно, что разговор окончен и врач полагает адвоката приверженцем религиозного учения, которое он защищал, фанатиком, совершенно не уважающим медицину.