–  Даже теперь?
– сказал Нино, делая выпад в надежде на неожиданность, но промахнулся.
– Насколько я знаю, она тебе такая же супруга, как моему папаше. А скоро, - он ухмыльнулся, - она будет просто моей шлюхой, таскающейся за мной целыми днями, чтобы уговорить ублажить ее ночью.

Ромео сделал выпад, но промахнулся буквально на волос. Нино вовремя парировал и отбил удар. Однако это положило конец их разговору, и некоторое время слышался лишь лязг клинков от ударов, которыми обменивались заклятые враги, кружившие в смертельном танце.

Ромео уже не был проворным и подвижным бойцом, как до своего ранения, но перенесенные испытания научили его стойкости и, что еще важнее, затопили душу раскаленной ненавистью, которая, будучи направлена в нужное русло, способна превзойти любое мастерство. Поэтому, хотя Нино с явной насмешкой легко перемещался по кругу, Ромео не брал наживку, терпеливо ожидая момента расплаты, который, как он знал, дарует ему Дева Мария.

–  Как мне повезло!
– воскликнул Нино, думая, что Ромео не решается атаковать из-за усталости.
– Два любимых занятия в один вечер! Скажи, а каково…

На долю секунды Нино утратил равновесие, и Ромео, мгновенно воспользовавшись шансом, сделал молниеносный выпад. Меч прошел между ребер, пронзив Салимбени насквозь и пригвоздив к стене.

–  Сказать, каково?
– усмехнулся он прямо в изумленное лицо Нино.
– Ты точно хочешь знать?

Он с отвращением выдернул меч, и безжизненное тело соскользнуло на пол, оставив широкий красный след на стене.

Из- за угла за короткой дуэлью расширенными глазами наблюдал брат Лоренцо. Смерть наступила мгновенно, и на лице Нино застыло удивление. Монаху хотелось, чтобы Салимбени перед смертью успел осознать свое поражение, но Небеса оказались милосерднее своего служителя и оборвали мучения негодяя, не дав им начаться.

Не мешкая и не даже вытерев клинок, Ромео перешагнул через тело и повернул дверную ручку, которую так ревниво защищал Нино. Видя, как его друг исчез за роковой дверью, брат Лоренцо, наконец, вышел из тени и поспешил по коридору с наемниками Джианноццы, готовый броситься за Ромео в неизвестность.

За порогом монах остановился, чтобы дать привыкнуть глазам. В комнате не было огня, кроме красного света углей в камине и слабого звездного блеска в открытом окне, но Ромео уже стоял у кровати, пытаясь разбудить спящую на мягком ложе.

–  Джульетта, любовь моя!
– повторял он, обнимая девушку и осыпая поцелуями бледное лицо.
– Проснись! Мы пришли спасти тебя!

Когда девушка, наконец, пошевелилась, брат Лоренцо сразу почуял неладное. Он знал Джульетту достаточно давно, чтобы понять - она не в себе, неведомая сила необоримо клонит ее в сон.

–  Ромео… - пробормотала девушка, пытаясь улыбнуться и трогая его лицо.
– Ты нашел меня!

–  Идем, - ободрял ее Ромео, пытаясь посадить.
– Нужно уходить, пока стража не вернулась!

–  Ромео… - Глаза Джульетты снова закрылись, а голова поникла, как бутон цветка, срезанного косой.
– Я собиралась… - Она хотела сказать что-то еще, но язык не слушался.

Ромео с отчаянием взглянул на брата Лоренцо.

–  Помоги мне. Она больна, придется ее нести.
– Видя, что Лоренцо не трогается с места, Ромео проследил за его взглядом и увидел на ночном столике откупоренную склянку и пробку.
– Что это?
– спросил он хриплым от страха голосом.
– Яд?

Брат Лоренцо одним прыжком преодолел полкомнаты и схватил пузырек.

–  Розовая вода, - сказал он, понюхав опустевшую склянку.
– Но здесь что-то еще…

–  Джульетта!
– Ромео неистово затряс девушку.
– Ты должна проснуться! Что ты выпила? Они тебя отравили?

–  Сонное зелье… - пробормотала Джульетта, не открывая глаз, - чтобы ты мог меня разбудить.

–  Милосердная Богородица!
– брат Лоренцо помог Ромео посадить девушку - Джульетта! Очнитесь! Это я, ваш старый друг Лоренцо!

Джульетта нахмурилась и через силу открыла глаза. Только теперь, увидев монаха и незнакомых солдат, обступивших ее ложе, она поверила, что еще жива и не в раю. Она испуганно ахнула, и ее лицо исказил страх.

–  О нет!
– прошептала она, цепляясь за Ромео со всей оставшейся силой.
– Это неправильно! Любимый, ты жив… ты…

Она закашлялась, сильные спазмы сотрясли ее тело, и брат Лоренцо видел, как часто-часто бьется голубая жилка на ее шее, готовая разорваться. Не зная, что предпринять, мужчины пытались облегчить ее страдания и успокоить, придерживая, даже когда обильный пот выступил на теле девушки, и она упала на кровать, забившись в конвульсиях.

–  Помогите!
– крикнул Ромео мужчинам, обступившим кровать.
– Она задыхается!