Шрифт:
Я не удержалась и истерически хихикнула. Некромант покачал головой и сказал:
— А ты не знаешь, чего ты хочешь. Я же не могу прожить жизнь за тебя.
— Я, между прочим, ради тебя, — сказала я дрожащим голосом, — сегодня двум поклонникам отказала!
Посмотрев на парня, я поняла, что это я сказала зря.
— Ирга…
— Хороший у тебя способ отказывать, — горько сказал некромант.
— Понимаешь, — я пыталась оправдаться хоть как-то, лишь бы он не смотрел на меня так… с такой брезгливостью, как на трупик таракана в чае, — я ему была должна этот поцелуй.
— Ах должна-а-а-а-а, — протянул Ирга презрительно. — А кому ты еще что должна?
Я честно попыталась вспомнить.
— Разбирайся со своими долгами и со своей жизнью сама. Я самоустраняюсь.
— Ирга, — прошептала я, протягивая к нему руку. — Это был план Живко, ты же его побил…
— Защищаешь? — горько сказал некромант. — Да, я избил твоего целовальщика. Тогда я еще думал, что у нас все получится, и, когда услышал, как он в кабаке в компании похваляется, что ему стоит только поманить, и ты будешь его, я не мог отреагировать иначе. Хотя теперь я вижу, что это было зря — орк говорил правду.
— Ирга! — ужаснулась я.
В моей голове просто не укладывалось, как мог мой возлюбленный вступить в противоборство с противником в полтора раза себя шире и наверняка сильнее. Меня охватил запоздалый страх за некроманта. Ирга неправильно истолковал мой возглас.
— Не бойся, твой дружок отделался синяками.
— Я не…
— Я же говорил тебе, — перебил меня Ирга, — что я не потерплю одного — измены. Невозможно жить с человеком, не доверяя ему. Прощай.
Некромант решительно взмахнул челкой, обошел меня — я не могла пошевелиться — и ушел.
Я осела в грязь, глядя, как затягиваются жижей его следы на дороге.
Рядом крутился и что-то говорил Отто, барон Рон, не добившись ответа, бережно поднял меня на руки и понес в дом.
Я вышла из прострации, посмотрела на друзей и спросила:
— Моя жизнь закончилась?
— Что ты! — громко сказал полугном. — Она только начинается!
ЭПИЛОГ
Мой лучший друг — план
Говорят, когда жизнь разлетается вдребезги, как бокал, упавший со стола, по действиям человека можно определить, насколько он слаб или силен духом. Говорят, что самые слабые опускают руки и заканчивают жизнь самоубийством, а самые сильные, не склоняясь перед невзгодами, смело идут вперед к своей цели, не тратя силы на слезы и отчаяние.
Месяц травник украсил все вокруг яркой зеленью, а вид из моего окна — пышными и высокими бурьянами. Я сидела за столом и задумчиво грызла ручку, стараясь не оглядываться в комнату, которая пугала своей чистотой и горами тюков, сваленных у двери. Практика закончилась. Нам пора было уезжать обратно в Чистяково.
— Золотце, — в комнату вошел Отто и застрял у входа, — почему у тебя барахла в два раза больше, чем тогда, когда мы сюда переезжали?
— Оно размножилось, — объяснила я.
— Как?
— Ну как что-то размножается? Ты ведь не знаешь, что вещи делают по ночам в шкафу, чтобы им не было скучно.
Отто с трудом переступил через чемоданы, сумки и тюки и потрогал мой лоб.
— Ты что? — удивилась я.
— Да проверял, может, ты бредишь.
— Нет, со мной все в порядке, просто у меня нет другого объяснения такому количеству барахла. Я почти ничего не покупала, и поэтому размножение — единственное, что приходит в голову.
— Ага, — сказал полугном, падая на кровать. — Что ты собираешься делать после приезда?
— То же, что и ты — диплом получать и работать, — ответила я.
— Нас ждет еще полевая практика, — напомнил лучший друг. — Но я не об этом.
Отто впервые нарушил негласный договор молчания, запрещающий поднимать тему моей личной жизни. Я со вздохом потерла запястья, на которых багровели синяки, оставленные руками орка.
Когда после того, как Ирга ушел (не хочется думать, что из моей жизни, поэтому я про себя говорила просто «ушел») и барон на руках внес меня в дом, через некоторое время туда вошел Живко. Не обращая внимания на парней, ставших в угрожающие позы, он сказал:
— Люблю девушек, которые не впадают в истерики.
— Как и зачем ты это сделал? — только и спросила я. В истерику я не впала только потому, что свалившееся на меня событие было слишком чудовищным, чтобы сразу его осмыслить.
— Всего-навсего надо было появиться на твоем дворе немного раньше Ирги, — самодовольно сказал Живко.
— Ты не хотел на мне жениться, ведь так?
— Почему не хотел? Хотел и сейчас хочу. Мое предложение руки и сердца остается в силе. Просто выпала такая возможность насолить разлюбезному некроманту, что я не мог ее упустить.