Сара поморщилась.

— Благодарю за комплимент, дядя, но, боюсь, твои собратья упорней, чем ты можешь себе представить.

— В самом деле, это трудно себе вообразить. — Лейдон глотнул еще вина. — Мы живем в новые времена. Не важно, какого пола человек, если только он…

— Ты действительно так думаешь, дядя?

— Ну да.

— Тогда я как хозяйка имения Кинкейд велю убрать со стола и позволю тебе закурить. Ты это сделаешь?

— Конечно, нет.

— Почему же?

— Ну, потому, что здравомыслящему джентльмену никогда не придет в голову курить в присутствии ле… — Доктор осекся, заметив, что Сара перехитрила его, и виновато опустил глаза.

— Правда, дядя, — с горечью сказала Сара, — заключается в том, что в этом обществе женщин по-настоящему не уважают. Мой отец это знал и все-таки завещал мне имение Кинкейд, свои коллекции и библиотеку.

— Потому что знал, что ты все равно не отступишься. Просто не примиришься с ограничениями, налагаемыми обществом.

— Тогда он ошибался, — возразила Сара. — Я не революционерка, дядя Мортимер. Все, чего я хочу, это спокойно продолжать дело отца. Надутые пустышки из Оксфорда или Кембриджа мне для этого не нужны.

— Может быть. Но ты никогда не сможешь опубликовать результаты своих исследований. Никогда не сможешь пожать плоды своей работы.

— Ну и что? — Сара пожала плечами. — Вот мой отец пожал плоды своей работы. Стал признанным ученым, за выдающиеся достижения его пожаловали во дворянство. И что это ему в конечном счете дало? Умер вдали от родины, в чужой стране.

— Твой отец умер за свои убеждения, — поправил Лейдон, — за то, в чем видел смысл жизни. Я помню, как он переживал, что этот немец открыл Трою до него. Гардинер всегда хотел быть первым, хотел раскрыть тайны прошлого раньше других и ради этого готов был отдать жизнь. И у тебя, Сара, та же страсть.

— Отнюдь.

— Что ты мне рассказываешь? Еще девочкой ты побывала в дальних странах и заразилась духом приключений. Ты только об этом и думаешь, Сара, и хочешь убедить меня в том, что тебе доставляет удовольствие сидеть в четырех стенах и рыться в старых книгах?

— Ты забываешь, что я получила английское воспитание, дядя Мортимер. Когда-то отец решил положить конец моим приключениям и отправил меня обратно в Лондон, в пансион Кингсли для благородных девиц.

— Недолго же ты там пробыла, — съязвил Лейдон.

— Достаточно долго, чтобы понять, какое место я занимаю в этом обществе, — огрызнулась Сара. — И за то, что я один раз забыла это место, мой отец заплатил жизнью.

— Теперь понятно, — медленно отозвался доктор. — Ты винишь себя в том, что случилось в Александрии.

— Я много об этом думала и спрашиваю себя, не могла ли я предотвратить…

— Нет, Сара. То был трусливый заговор, тебе об этом прекрасно известно. Помешать ему было не в твоих силах.

— Ну, как бы то ни было, с тех пор как отец умер у меня на руках, я ищу на все эти вопросы ответы. Ведь все должно иметь свой смысл. Не может же быть, чтобы отец умер по какому-то капризу судьбы. Должна существовать более глубокая причина, связь с прошлым. Понимаешь, что я хочу сказать? В исторической науке всегда существует связь с прошлым, случайностей не бывает…

— Ну, иногда происходят вещи, не имеющие смысла, Сара.

— Только не такие. — Она покачала головой.

— Почему ты так в этом уверена?

Сара взяла бокал с вином и, нарушая все приличия, выпила его большими глотками. Она так и не ответила на вопрос, но Лейдон не сдавался.

— Почему ты так в этом уверена? — повторил он. — Кажется, ты знаешь что-то такое, чего кроме тебя не знает никто. Что, Сара? Ты мне не скажешь?

Она покачала головой.

— Я твой крестный, — напомнил ей Лейдон. — Если ты не откроешься мне, то кому же? После смерти твоего отца я, кажется, стал человеком, которому ты можешь доверять более других.

Сара опомнилась. Верно, Мортимер Лейдон был лучшим другом ее отца и почти членом семьи. И кроме того, он врач. Может, он действительно сможет ей помочь. Она решительно отставила бокал и встала, еще раз нарушая все правила этикета, взяла свой стул, обошла с ним стол и села рядом с доктором.

— Мне снится сон, — коротко объяснила она.