– Далеко стоишь только. Может, и не удастся записаться?

– Ну и черт с ним.

– Зря. Машина тебе даст самостоятельность, независимость и свободу. По крайней мере, свободу передвижения.

– Да ты что! Кто мне права даст с моим зрением? У меня нистагм – глаза дергаются.

– Зачем же машина тогда?

– У Инны подходит очередь на курсы. С первого числа начнет учиться. Она и водить будет. Если и удастся здесь записаться, машины все равно раньше чем через год не получишь.

– Если записаться!

– Сказать по совести, Валька, я не хочу этой машины. Но погуляю здесь до субботы, покуражусь – с меня и хватит.

– Машина – совсем неплохо.

– Неплохо! Ты бы послушал Инкины прожекты: «Будет прекрасно. Я тебя на работу и с работы отвозить стану. Заезжать в обеденный перерыв – пять минут всего. Обедать всегда дома – не в буфете перекусывать. Если в компании выпьешь – привезу». Представляешь?! Житуха. Если удастся записаться, может, эти дни и будут последними днями безоблачной жизни моей.

На этот раз рассмеялся один Валерий.

– Ну ладно, Валька, пойду. Вон ребята уже в машине собираются.

Валерий не дошел до своего сектора, а из машины, где угнездился Борис, понеслось: «Попал в чужую колею…» Из другой машины лилось: «Надежды маленький оркестрик…» – а откуда-то издалека гремело что-то ритмическое, слова были непонятны, слышны смутно.

Валерий подошел к машине Ларисы.

– Валерий Семенович, познакомьтесь: мой муж, Станислав Романович. Он меня подменит на пару часов. Стас, а это сейчас мой самый главный начальник, хозяин нашего участка очереди, атаман сотни нашей, уж как его правильно называть, не знаю.

– Здравствуйте, Валерий Семенович. Рад под вашим руководством принять участие в столь перспективном мероприятии. Я вижу много людей, озаренных надеждой, и все, как я понимаю, хотят дружными рядами во главе с вами сделать ценное приобретение. Надежды сделают, может быть, и мою жизнь во вверенных вам рядах слаще.

Станислав Романович посмотрел вокруг, как бы пытаясь найти какое-нибудь неожиданное, необычное, пробегающее мимо нестандартное словцо или хотя бы некую ёрническую мысль. Не нашел. Может, просто замешкался произнести, и Лариса успела перебить его речь:

– Валерий Семенович, не пугайтесь. К его манере болтать быстро привыкают. Стас, вон тот юноша хотел с тобой поговорить. Ну, а я махну в больницу.

И унеслась.

Унеслась и машину увела. Негде и посидеть. Но юноша, жаждавший взять интервью у Станислава Романовича, с удовольствием предоставил ему место в своей. Только тем и можно объяснить, что Станислав так легко решился говорить, вещать о своем отношении к миру, культуре, интеллигенции.

Лариса тем временем приехала в больницу. В отделении были только дежурные, которые как раз, к счастью, не оперировали, а сидели в ординаторской, ели свои бутерброды, пили чай, точили лясы. Ответственный учил жить и работать молодых своих коллег.

– Здравствуйте, Лариса Борисовна.

– Нарци… Тьфу, черт! Привет! Что нового?

– Все о’кей.

– Как девочка? Вожжина как?

– Температура нормальная. Посмотрите больного в седьмой, после резекции четвертый день. Так все хорошо, но пульс частит, да и температура.

– Температура – вот и частит.

– Ну да. Все ж посмотрите.

Пошли, посмотрели. Вроде ничего. Особенного беспокойства у нее резекция не вызвала.

– Лариса Борисовна, у нас в пятой с аппендицитом, третий день, у него будто психоз алкогольный начинается.

– Почему? Чем проявляется?

– Так-то все спокойно, но время от времени говорит, что мыши лезут из-под кровати.

– Чего ж говорить… Ясно, делирий. Спроста мыши не будут видеться.

– Вот и нам так кажется.

– Пьющий?

– А то! У жены спрашивали – алкаш. Каждый день поддает.

– Факт, делирий.

– Посмотрите, пожалуйста, Лариса Борисовна. Опять пошли.

Мужчина лежал спокойно. Глаза пустые, поблекшие, бегающие, белки с красными прожилками. Увидев врачей, резко приподнялся и возбужденно, высоким голосом обратился к ним:

– Что ж это такое, товарищи? Мыши в больнице. Вызовите вы этих крысобоев.

– Вызвали, вызвали. А у вас раньше так не было?

– Чего не было?

– Мышей, лягушек не видали?

– Вы что?! Видал, конечно…

– Ну ладно, успокойтесь. Вызвали, вызвали. Лариса Борисовна вышла в коридор.

– О чем говорить! Типичный алкогольный психоз, белая горячка. Просто так мышей видеть никто не будет. Вызывайте психиатра.

В общем-то, он спокойный. Городской дежурный психиатр на такой случай не поедет, а нашего сейчас нет. Это уж их проблема. Психоз есть, делирий есть – наша обязанность вызвать психиатра. А там будет видно, звони в приемное.