Обезумевшую тварь удалось запереть в одном из окраинных кварталов города только к утру. В ход пошли защитные чары, наложенные магистром Эрлимахом лет пятьдесят назад на городские стены и улицы. К счастью, ключи от заклятия у меня уже три года как были. Пока стража с руганью пыталась вывести заспанных и перепуганных жителей за пределы досягаемости материализованного духа, я протолкался к спешно поднятому наместнику.

— Надо Учителя вызывать. Пределы квартала монстр не покинет, но и надолго его оставлять там нельзя. Я с таким явлением никогда не сталкивался, так что за изгнание не возьмусь.

Вельможа вгляделся в постепенно сереющую темноту и нервно дернул головой.

— Что же такое призвал этот неразумный, что даже вы не справились? — Настал мой черед нервно дергаться. — Вы уверены, что без магистра не обойтись? Я имею в виду, если вас останавливает возможность разрушения этих трущоб или еще что-то в этом духе…

Заботливый, чтоб его. Отец народа.

— Уверен. Впрочем, если не хотите отвлекать Учителя, можете вызвать инквизиторов. — Конечно, за неправильно проведенный ритуал меня причешут по всей шкуре против шерсти, но зато у них опыта в обращении с выходцами из потустороннего побольше, чем у иного мага, будет. Правда, парню тогда, даже если его спасут, точно не поздоровится. Об инквизиторских застенках ходят легенды.

Во время подавления внутримагической войны триста пятьдесят лет назад репутацию инквизиторы себе испортили преизрядно. Война велась с активным применением темной магии и магии призыва, и последствия были неприятные. Истерзанную ткань реальности маги потом восстанавливали почти сто лет, а монстров, порожденных вышедшими из-под контроля заклинаниями, кое-где отлавливают до сих пор. Восточные провинции обезлюдели на долгие годы. Чтобы хоть как-то прекратить это непотребство, инквизиция хватала любого, кто был заподозрен в темной волшбе или в помощи темным магам, без долгих разбирательств. А чаще — вообще без разбирательств. Я уже говорил про пострадавшую репутацию? Скорее всего, свиток, который приобрел «любитель древностей», остался именно с тех времен.

Некстати вспомнилась детская страшилка про то, что в подвалах крепости Тарн — главной резиденции инквизиторов — на седьмом ярусе подземелий живет монстр — бывший магистр-отступник, не озаботившийся побочными эффектами своих изысканий. Инквизиторы подкармливают его пойманными Темными магами, так как на такой диете он вырабатывает обычную магическую энергию, которую потом сливают в амулеты и используют для устранения ущерба, причиненного миру этими самыми нехорошими людьми. Байка настолько нелепая, что, хотя бы отчасти, вполне может оказаться правдой.

Взрослые рассказывают… Да много чего рассказывают. Обычно — такую же чушь, но уж больно единодушно все слухи сходятся в том, что из Крепости живыми не возвращаются. И мертвыми тоже.

Наместник взвесил все «за» и «против» и выбрал из двух зол меньшее.

— Не надо! Уверен, не стоит вмешивать посторонних во внутренние дела провинции.

Спешно вызванный из Нилхоры Учитель пришел в ярость. Сначала он движением брови вышиб из трансформированного тела злополучную тварь, потом долго колдовал, возвращая ему первоначальный вид и приманивая назад не успевшую далеко отлететь душу законного владельца. Вот честно, не думал, что у него это получится. Недооценил.

Потом вызверился на советника Рошнаха, который воспитал неуделка, не способного даже правильно выполнить четкие инструкции из свитка, и при этом лезущего в магию, а когда мы пришли домой, принялся за меня.

Если отбросить эмоциональные высказывания, его речь свелась к следующему: на те два месяца, что он проведет в столице, я отстраняюсь от ВСЕЙ магической практики, за исключением «духовной», — для восполнения пробелов в образовании. Приедет — проверит. И если узнает, что я вопреки запрету занимался хоть чем-то еще, — не только выгонит с обучения за два года до посвящения в маги, но и навсегда лишит магической силы.

«…а чтобы сделать ловушку для духов зловредных, следует добавить в состав истолченную кость грифона и держать варево на…»

Я захлопнул справочник на середине фразы. Не могу это по десятому кругу читать. Хвала Небу, отведенные на самообразование два месяца практически закончились. Гениальных способностей к шаманизму я в себе так и не обнаружил, но с мелкими и средними духами обращался вполне уверенно. Незримые городские обитатели прятались в тени. Я видел их, стоило мне выйти на улицу. Вызубренная теория по крупным духам последние недели регулярно снилась ночью — счастье, что самостоятельную практику по ним запретил Учитель. Голова не соображала, вещи валились из рук.

Если я на что-нибудь не отвлекусь, то сойду с ума, и посох мага мне точно не пригодится. Нет, серьезно. Очень уж специфический раздел магии, недаром я никогда его не любил. Нельзя столько времени нервы на пределе держать.

Входная дверь стукнула, и я подскочил. Неужели Учитель, наконец? Нет.

В темный зал, подслеповато щурясь с яркого дневного солнца, вошел явно заезжий ведомственный чин. И тут же слегка попятился. Ну да, к ароматам в доме алхимика привыкнуть надо — два месяца лабораторией не пользовался, но все равно у особо нестойких слезу вышибает. Однако франтоватый посетитель, одетый в слишком длинный для здешних мест — почти по колено — форменный камзол из дорогой шерстяной ткани двойного плетения, которую, пожалуй, только в столице и купишь, оправился быстро. Он нашарил взглядом мою тощую фигуру, совершенно затерявшуюся среди шкафов, шкафчиков и тумбочек с не слишком ценными ингредиентами, вынесенными в приемную с двоякой целью: создания антуража и освобождения захламленной лаборатории и забитых кладовок, и, сберегая дыхание, перешел сразу к сути дела.