– Этот материал, - объясняю ему попутно - очень крепкий, несмотря на то, что такой тоненький. В нем много крошечных дырочек. Кожа через него дышит, и можно даже купаться и умываться в маске, но лучше не делать этого без крайней необходимости. Теперь открой рот. Вот этот шарик я приклеиваю тебе к нёбу, и теперь твой голос не отличить от голоса Руиза. Готово. Можешь есть и пить, этот клей не растворяется водой. Теперь пойдем в комнату Руиза, нужно, чтоб все вещи на тебе были из его сундука.

Эту задачу мы решаем довольно быстро, потому что по пути я объяснил Трику, что нас ждет на кухне. Правда вначале он несколько минут спорит со мной, не желая расстаться с простеньким на вид колечком, и приходится ему пообещать, что эту вещицу до времени я сохраню в своем потайном шкафу.

Уже на лестнице в нос бьет резкий запах чего-то пригоревшего.

– Надо было кому-то поменьше крутится около зеркала, - бурчу я, мчась вниз, перепрыгивая через две ступеньки.

– Можно было просто заняться переодеванием после ужина, - не уступает Трик, волоча за собой узел со своими старыми вещами.

Но ответить ему мне не дает едкий дым, валящий из кухонной двери. Стараясь не дышать, пробираюсь к окну, выходящему в небольшой садик, огороженный с одной стороны замком, с другой отвесной скалой а с двух других высокой каменной стеной, увенчанной узкой галереей. Тут уместилось лишь несколько деревьев и кустов, клумба в центре и скамейки вокруг фонтанчика.

Распахиваю окно, и тут же мимо меня туда летит вместе с противнем что-то черное, извергающее густой дым.

– Пирог сгорел!
– объявляет Трик, крутя какие - то винты над очагом.
– Вытяжка, похоже засорилась, чем они только здесь занимались, эти ваши слуги?!

Чем, чем! Судя по количеству жаровен и кастрюль бурлящих на печи, ясно чем! Трик с явным пониманием дела заглядывает в кастрюли и противни, какие-то снимает, другие передвигает, что-то помешивает. Вытяжка понемногу утягивает дым, а свежий вечерний воздух, вливающийся в распахнутое окно, настолько усиливает и так разгулявшийся аппетит, что я, не подумав, хватаюсь за первую попавшую жаровню. Не одобренное мамой слово произвольно срывается с губ, и, сунув в рот обожженный палец, я некоторое время с рычаньем прыгаю вокруг плиты. Узел с одеждой Трика попадается мне под ноги и, срывая на нем досаду, я одним пинком забрасываю его в горящий очаг.

– Здорово!
– оглянувшись, одобрительно кивает Трик, и ставит на стол огромные тарелки, наполненные кусками чего-то невообразимо вкусного.
– Садись, все готово.

Когда, дожевав последний кусок запеченного окорока, я отодвинул от себя тарелку, то понял, что банально обожрался. Запивая ужин отваром трав, местным аналогом чая, чувствую, что хочу сейчас только одного: добрести до своей кровати и рухнуть в нее, наплевав на все проблемы.

– Эзарт, ты что-то хотел рассказать мне о Руизе?!
– вежливо напоминает Трик.

Вот, еще и это. И, пожалуй, сейчас это самое главное, ведь Трику предстоит изображать из себя Руиза и он должен знать о нем как можно больше. Стряхнув с себя лень, начинаю рассказывать Трику сначала про события сегодняшнего дня, потом все, что я вообще знаю про Руиза. Больше всего Трика потрясло сообщение, что мать Руиза живет в Марофеле, но он с ней не общается по своей воле.

– Как это может быть?
– недоверчиво качает головой изобретатель.

– Я выкупил Руиза у дижанцев, когда ездил к ним по поручению короля. Его отец был рыбаком, и попал в шторм вместе с сыном. Лодку выбросило на скалы у побережья Дижана, отец погиб, а Руиза подобрали дижанцы. И считали мальчишку своей законной добычей. Когда я привез его в Марофель, оказалось, что его мать, отписав все имущество младшему сыну, уже ушла в дом вдов. Ты же знаешь, что по закону изменить свое решение она теперь не может, а Руиз не простил ей того, как она распорядилась его долей.

– А сколько лет его не было?
– заинтересовался Трик.

– Десять. Но документы мать подписала через пять, когда младший сын отпраздновал день мужчины.

Трик задумывается, неодобрительно покачивая головой, и наконец спрашивает:

– А что ты собираешься с ним сделать?

– Пока посажу в потайную комнату, на чердаке.
– Вздыхаю я - Запри окна и распорядись тут, а я оттащу его.

– А потом?

– Еще не знаю, надо подумать.
– Пожав плечами, выбираюсь из удобного кресла шеф-повара.

Руиз после ужина почему-то стал намного тяжелее. Я отволок его на горбу на чердак и запер в маленькой потайной коморке, оборудованной всем необходимым. Этот тайник устраивался мною на случай, если придется прятать кого-нибудь из друзей, или скрываться самому. По пути вниз мне пришло в голову, что еще нужно куда-то спрятать дижанца. Но сначала допросить. И заняться этим придется прямо сейчас.

Сообразив, что отдых пока откладывается, со вздохом сворачиваю в сторону потайной дверцы в башню.