Судя по голосу, под плащом была девушка. Совесть попробовала поднять голову, но тут же была придавлена тяжелым сапогом здравого интеллекта. Девушка вскинула голову, обожгла меня напоследок уничтожающим взглядом карих глаз и пришпорила коня. Все вокруг меня молчали. Их можно было понять. Все они были благородными людьми, и оставить кого-то в беде для них было непросто. Вот только нам стоило сперва думать о себе.

Спустя пару минут из-за поворота показалась группа всадников. Примерно человек тридцать пять — сорок. От них отделился один — видимо, главный — и обратился к нам с вопросом:

— Прошу прощения, благородные господа и дамы. Мы преследуем воровку, которая могла ехать этой дорогой. Вы никого не видели?

Я победоносно глянул на своих спутников. Мол, «я же вам говорил?».

Все отрицательно замотали головами. Справиться с таким отрядом мы бы не смогли точно. Помимо того что все они были скорее всего профессиональными солдатами, почти на каждом висел амулет защиты третьего круга.

— Она поехала туда, — ткнул я пальцем в сторону, куда недавно отправилась встреченная нами незнакомка. Я почти физически почувствовал, как меня прожгли ненавидящие взгляды девушек.

— Благодарю вас. — Командир кинул мне небольшой кошель, в котором приятно звякнули серебряные монеты, и сделал знак своим людям следовать за ним.

Как только они удалились на достаточное расстояние, Кевира и Лиара накинулись на меня с обвинениями. Послушав о том, кто я такой и что со мной надо сделать, я спокойно махнул рукой и развеял иллюзию у себя за спиной. Там сидела наша давешняя знакомая.

— Теперь все довольны? — устало спросил я.

Судя по лицам моих спутников, они не знали что сказать. Девушка сидела, крепко вцепившись в полы моего плаща, и казалось, хотела слиться с ним в одно целое.

— Отцепись, — сказал я ей. — Мы тебе помогли, так что давай топай своей дорогой.

Девушка уткнулась мне в спину и заплакала. Ее сразу же бросились утешать все девушки нашего отряда. При этом большинство утешений сводились к тому, что я сволочь бесчувственная и не стоит на меня обращать внимания. После довольно продолжительного утешения все, кроме меня, решили, что она должна ехать с нами. Я возражал и даже пытался воззвать к здравому смыслу, но все было напрасно. В итоге я плюнул на все попытки убедить и сказал, что присматривать за ней они должны сами. И ко мне ее подпускать не стоит. Мне мои вещи дороги. Обозвали меня сухарем, и мы двинулись в путь. Оторвать девушку от моего плаща так и не удалось. Пришлось мне до вечернего привала ехать с ней.

На отдых мы остановились, уже когда ночь вступила в свои права. Пришлось съехать с тракта и продвигаться по лесным тропкам. Все попытки разговорить нашу спутницу натыкались на молчание и новые потоки слез. От постоянного всхлипывания за спиной у меня создалось впечатление, что слезы пробрались через плащ и начали пропитывать спину.

На привале девушка быстро поела и по непонятной для меня причине старалась не отходить от меня ни на шаг. Когда я на нее прикрикнул, чтобы не донимала, она опять начала реветь, но от меня отстала. Высказав все, что я думаю о своих спутниках, я начал готовиться ко сну. Наша невольная спутница походила рядом с моим спальным местом, и когда я уже устроился, улеглась неподалеку на землю.

Ночью я проснулся оттого, что почувствовал приближение опасности. Проснувшись, я полежал и попробовал уточнить, откуда она может исходить. Определив примерное направление, я тихо выбрался из спального мешка и, стараясь не разбудить никого (включая спящую стражу), направился в сторону, откуда почуял угрозу.

Как я и предполагал, это были наши давешние знакомые. Отряд, видимо, догнал лошадь с моим мороком и теперь прочесывал обратную дорогу в поисках беглянки. Передо мной было только с десяток человек, но это меня отнюдь не радовало.

«Значит, они решили разделиться, — подумал я. — Это хорошо. Так будет проще с ними справиться».

Преследователи, как и мы, расположились на ночлег. И только милостью богов они не решили пройти немного дальше и не заметили отсвета нашего костра. Обездвижив часового, я пробрался в лагерь и принялся накладывать заклинание паралича на каждого, кто попадался мне на пути. Спустя час все было кончено. Все преследователи были парализованы.

Отыскав главного, я раздел его и, надежно связав, развеял заклинание.

— Поговорим? — спокойно спросил я.

— Ты даже не представляешь, с кем ты связался, сопляк, — прошипел мужчина.

Резкий удар в челюсть не дал ему продолжить свою тираду. Методам допроса меня учил Кал'Атар. Так что шансов у бедняги не было с самого начала.

— Вот мое предложение, — произнес я, когда он отошел от удара. — Либо я тебя убиваю медленно и мучительно, либо я тебя убиваю быстро и безболезненно. Все зависит от того, что ты сможешь мне рассказать.

После этих слов я улыбнулся одной из фирменных улыбок вампира и вытащил из-за голенища сапога тонкий стилет. Пленник сразу побледнел и попробовал опять начать ругаться, но еще один удар в челюсть заставил его замолчать. Подняв на меня глаза, он сплюнул кровь и произнес упавшим голосом: