— Ха! — выдохнул герцог.— Она считает себя настолько неотразимой?

— Я уверена, считает. Иначе она вела бы себя более осторожно с Его Высочеством. Думаю, что мы — не единственные люди, имеющие несчастье периодически надоедать ему.

— Ты полагаешь, леди Целомудрие на грани отставки? Герцогиня медленно кивнула.

— Я вижу это весьма ясно. Она не продержится больше нескольких месяцев.

— А затем?

— К этому-то мы и должны быть готовы.

— Зная тебя, моя любовь, я готов поставить тысячу гиней на то, что ты уже подготовилась.

— Длинная Дэлли,— произнесла герцогиня.

— Что?

— Почему ты так удивлен? Будто я не замечала, как ты восхищенно разглядывал ее. Ты должен признать, что твои вкусы весьма сходны со вкусами твоего влюбчивого племянника.

— Да, Дэлли соблазнительна.

— Я знаю, что ты так считаешь; уверена, принц того же мнения.

— Что ты предлагаешь?

— Проследить за тем, чтобы им представилась желанная возможность.

— Ты хочешь сказать — желанная для тебя.

— Дэлли умеет... завлекать мужчин.

— Как и Утрата.

— Скажу тебе кое-что еще. Не я одна замечаю охлаждение Его Высочества. Возле нас много шакалов, которые питают надежды. Мальден готов занять место Его Высочества, как только оно освободится. Его преданность должна быть вознаграждена. И Фокс ждет своего часа. Мальдену следует быть бдительным: Он напоминает ягненка. Какой шанс у ягненка одолеть лиса?

— И какого лиса! Значит, он ждет подходящего момента, чтобы утащить Утрату в свою нору?

— И я надеюсь, милорд, что ты достаточно уважаешь свой титул герцога, чтобы не присоединиться к терпеливой толпе.

— Что ты намерена делать в отношении Длинной Дэлли?

— Отныне с ней следует обращаться почтительно. Миссис Грейс Эллиот, одна из самых занятных и красивых молодых женщин Лондона! Она идеальна во всех отношениях. Старше его на три года — как леди Целомудрие. Ты заметил, что Его Высочеству нравятся женщины старше его? И она разительно отличается от Утраты Робинсон отсутствием всякой добродетельности.

— Когда начнется битва?

— Сегодня вечером, моя любовь. Не будем терять время. Не думай, что если ты не видишь происходящего рядом, то и другие тоже слепы. Уверяю тебя, многие замечают, что узы любви слабнут. Но она может причинить нам вред до своей полной отставки. И другие предложат ему своих кандидаток. Всегда лучше быть первым, моя любовь. Предоставь все мне.

Герцог был рад сделать это.

Утрата потеряла покой. Мистер Робинсон постоянно угрожал и требовал денег. Она предпочла бы, чтобы мать и ребенок жили с ней на Корк-стрит. Как это было бы здорово! Малышка обожала ее, миссис Дарби гордилась своей красивой дочерью; приходя к ним с дорогими подарками, Утрата была по-настоящему счастлива.

Затем она возвращалась назад на Корк-стрит, немного отдыхала и предоставляла себя в распоряжение миссис Армистед, которая готовила ее к вечернему приему гостей. Иногда ей безумно хотелось лечь в постель и остаться там. Но принц обладал неиссякаемым запасом энергии.

Утрата возвратилась от родных, отдохнула, позволила напудрить и нарумянить себя, надела розовое бархатное платье, и тут приехал принц.

Он рассеянно поцеловал ее, не сделав ей комплимента по поводу ее внешности; развалившись в кресле, он заявил, что прибыл только на час.

Она испытала разочарование, хотя совсем недавно мечтала о спокойном вечере. Она имела в виду тихий вечер с принцем.

— Я надеялась, что мы сможем побыть вместе... вдвоем... один вечер,— сказала Утрата.— Я хочу спеть тебе новую песню. Мы можем спеть ее дуэтом.

— В другой раз,— произнес он.

Она печально подняла глаза к потолку и слегка поджала губы, выражая этим смирение и сдержанность. Это вызвало у принца раздражение. Он предпочел бы открытое недовольство. Ему стала надоедать ее любимая роль жертвы.

Возникла пауза. Принц подумал о том, что это будет очень длинный час.

— Я видела сегодня маленькую Марию,— сказала Утрата.

— Надеюсь, она здорова.

— И весьма обрадовалась моему приходу. Она плакала, когда я уходила. Иногда я думаю...

Принц ничего не сказал.

— Я принесла большую жертву,— продолжила она.— Возможно, я совершила ошибку, оставив Марию. В конце концов я — ее мать. Наверно, она иногда думает... Когда-нибудь я расскажу ей, как я страдала из-за того, что не могла уделять ей столько времени, сколько уделяют своим детям другие матери. Надеюсь, она поймет.

Принц зевнул. Это должно было послужить предостережением.

— Да.

Утрата входила в роль. Она встала, поднесла руки к своему горлу и посмотрела перед собой. В ее глазах появились слезы.