— Неужели я стану просить об этом? Ваша честь для меня дороже собственной жизни.

Галантность вошла у него в привычку, прежние приключения казались Георгу грубыми и примитивными. Единственная истинная любовь — это чистая любовь; гораздо приятнее продвигаться по романтической дороге, чем оказываться в ее конце, где чувства часто исчезают.

Умной и красивой Мэри исполнилось двадцать три года, она была старше принца на шесть лет. У нее были огромные глаза, слегка вздернутый носик и пухлые щечки. Она смеялась часто и заразительно и казалась самим совершенством. Она не скрывала своей симпатии к принцу. Это любовь? — взволнованно спрашивал он. Да, это любовь. Но не слишком сильная. Она, Мэри, не позволит ему унизить себя или ее.

Дамы из окружения принцесс напоминали ей о Хэрриот Вернон.

— Однажды королева вызвала ее к себе. В течение часа вещи были собраны, и она уехала. Будь осторожна, Мэри.

Мэри не нуждалась в предупреждениях. Она проявит осторожность.

— Я могу предложить вам только чистые, целомудренные отношения,— сказала она принцу.

— Знаю,— отозвался он.— Я бы попросил вас стать моей женой, если бы это было возможно.

— Мы оба отлично знаем — это невозможно,— ответила трезво мыслящая Мэри.— Очевидно, вас не удовлетворит то, что я могу предложить.

Принц опустился на колени. Он любил экстравагантные жесты. Он не просил ничего... ничего... только права служить ей до конца его жизни.

— Со временем вы забудете меня,— печально промолвила Мэри.

— Никогда, никогда.

Она скептически покачала головой.

— Если это случится, я пожалею о нашей дружбе, но не стану жаловаться.

— Я никогда не позволю вам покинуть меня,— заявил он.— Как я могу перенести разлуку с женщиной, которую люблю и которой восхищаюсь сильнее, чем кем бы то ни было на свете?

— Мне радостно слышать о чувствах Вашего Высочества, но я должна сказать вам о том, что я никогда не смогла бы стать вашей любовницей. Моя честь дороже мне моей жизни... вы для меня...

Принц перебил ее.

— Вы можете ничего больше не говорить. Я скорее покончу с собой, чем попытаюсь совершить нечто, способное повредить вашей репутации или чести.

Мэри вздохнула с облегчением.

— Значит, вы действительно любите меня.

— Можете не сомневаться в этом. Но мне нужно иметь кое-что. Прядь ваших волос в медальоне с выгравированной датой самого важного события... вашего рождения. Вы выгравируете надпись для меня, а я — для вас. Позвольте сказать, что напишу я — «Возлюбленной навеки».

— Думаю, это будет неразумным поступком.

Мэри представила, как прядь волос попадает в руки мадам фон Швелленбург, которая отнесет ее королеве Шарлотте. Ее преследовали воспоминания о Хэрриот Вернон. Неугодные люди изгонялись со двора в мгновение ока; королева ясно дала понять, как она относится к легкомысленным женщинам, позволяющим принцу Уэльскому увлечься собой.

Принц пылко продолжил:

— И вы должны разрешить мне подарить вам браслет. Пожалуйста... скромный браслет с надписью. Я уже сочинил ее — «Навеки в моем сердце».

— Это опасно.

— Опасно?

Глаза принца сверкнули.

— Ради вас я готов бросить вызов всему миру.

Может быть, подумала она, но ему не придется сделать это. Король отругает его и потребует изменить свое поведение. На долю Мэри Гамильтон выпадет изгнание со двора и бесчестье. Она не стала напоминать Георгу об этом, потому что не хотела разрушать идиллию такими практическими соображениями. Однако она не должна терять голову из-за очарования принца, если не хочет погубить себя.

Нежная, но платоническая дружба может быть восхитительной. Однако ею все должно закончиться.

— Вам не следует проявлять чрезмерную пылкость,— предупредила она.

— Пылкость. Страсть. Эти слова слишком слабы, чтобы выразить мои чувства. Я вижу красоту и другие достоинства, способные сделать вашего Паламона счастливым.

В романтическом настроении он называл себя ее Паламоном, а ее — его Мирандой. Вспоминая страстные письма Георга — а он любил писать письма и делал это весьма часто, наслаждаясь изяществом собственного стиля,— она испытывала чувство страха.

— Вы должны писать мне так, словно я — ваша сестра,— сказала она.— Только в таком случае я могу получать ваши письма.

— Как бы ни называл вас ваш Паламон, моя Миранда, вы — любовь всей его жизни.

Пылкие речи Георга глубоко трогали Мэри и заставляли бояться своих чувств.

Она знала, что сохранить чисто дружеские отношения с молодым человеком будет трудней. Однако это было необходимо для того, чтобы она могла оставаться при дворе.