Роберт провел здесь все детство и юность, здесь потеряла здоровье и в конечном счете жизнь его несчастная мать, здесь он задыхался от тесноты и скуки в маленьких комнатках, щедро отведенных семейству Вудов, и именно здесь были места, в которые он никогда не хотел бы вернуться, а напротив, всеми силами старался забыть и загнать в самые глубины редких кошмаров. Если бы в любом пабе Лондона Роберта попросили рассказать об Индии, он бы наплел о золотых горах, подвигах, приключениях, о солнце, диковинных зверях и сказочных факирах, сдобрил бы рассказ сальными шуточками о тамошних танцовщицах и намеками на обманчивую недоступность некоей высокопоставленной особы, но о настоящих особенностях индийского быта не проронил бы ни слова.

Ему быстро пришлось воскресить в памяти вкус отвратительной еды, перезревших фруктов и непригодной к питью воды, а также забыть о комфорте, белых простынях, охоте, балах и неге по утрам. Солнце быстро иссушило кожу, покрыв ее мелкими морщинками, черные волосы потеряли блеск, ногти потускнели и пожелтели, и Роберт, приступая с утра к умыванию, каждый раз опасался увидеть в зеркале вместо двух рядов белоснежных зубов черные пеньки. Но пока ему еще удавалось сохранить внешность, способную обольстить на балах красавиц в пышных нарядах.

Хотя красавицы тоже ушли в прошлое, сохранившись лишь в снах и мечтах. Военная жизнь захлестнула его с головой: тренировки, патруль, караул, несколько парадных выездов с демонстрацией армейской мощи — все это стало обыденностью, как и постоянная настороженность, обдумывание происходящего и попытки предугадать завтрашний день.

Роберту порой казалось, что он и в самом деле вернулся домой, но в другую комнату. Из той, где он жил в детстве, были видны мухи, грязь и всеобщая тоска, а также много ленивых и нечистоплотных людей. Из «окон» нынешнего своего жилья он наблюдал умных и коварных врагов, всеобщую напряженность, ежедневный труд до упаду и рутину дел, нуждающихся в его участии.

Теперь Роберт научился ценить каждую свободную минуту, а особенно ту, что можно бы было провести с книгой или в обществе отличных собеседников. Рядом с полковником Беккетом он впервые в жизни понял, сколь многому еще предстоит учиться, как много выводов можно сделать из одних и тех же событий и фактов и насколько же он сам еще молод и неопытен. Самое странное было в том, что раньше Роберт об этом не задумывался. И отец, и старший брат казались ему редкостными простофилями, ограниченными своими маленькими мирками. В пятнадцать лет он знал о жизни все, в двадцать получил этому знанию подтверждение, в двадцать три усомнился в нем, а в двадцать шесть уже смеялся над собственной наивностью.

И даже теперь, научившись самостоятельно принимать решения, от которых зависела жизнь других людей, выстояв в нескольких местных боях и окончательно свыкнувшись с военным бытом, Роберт по-прежнему рассчитывал на так необходимые ему подсказки полковника Беккета.

За лейтенанта Оливера Вуд тоже тревожился, потому что в случае гибели Беккета командование крепостью должен принять этот офицер или отсутствующий по неизвестной Роберту причине лейтенант Дэниэл, старый прожженный вояка. Сможет ли относительно молодой Оливер справиться с ситуацией, Роберт не знал, но собирался предложить свою помощь. Больше надеяться было не на кого: остальные офицеры либо обладали недостаточно твердым характером, либо уже не вызывали доверия.

Пробегая мимо дома полковника Беккета, Роберт решил заглянуть туда на минуту. У полковника было две дочери, где же они? Кажется, девочки покинули гарнизон, но почему бы не убедиться в этом лично.

Он постучал безо всякой надежды и услышал легкие шаги.

— Мистер Вуд? — удивленно спросила его миниатюрная девушка в цветастом платьице.

Роберт тщетно пытался вспомнить, когда он видел дочерей полковника в прошлый раз. Полгода назад? Или раньше? Это были симпатичные девочки, глазастые и испуганные, взъерошенные, как два котенка, только что выбравшиеся из-под кровати, где они тщетно пытались размотать клубок.

Девушка, открывшая дверь, выглядела немного старше той, что осталась в воспоминаниях Роберта, выдавали ее лишь те же самые глаза ненаигравшегося котенка. Кто это? Патриция? Элизабет?

— Почему вы молчите? Что за странный вид? Вы в крови?

Девушка ахнула, и Роберт наконец сообразил: это старшая, Лиззи. Младшая — рыженькая и более смелая, а ее сестра — пугливая и чувствительная.

— У меня плохие новости, мисс Элизабет, — произнес Роберт, кляня себя за то, что не подготовил успокаивающие слова заранее. — Ваш отец… он в лазарете.

Лиззи охнула и схватилась за дверную ручку.

— Он жив?

— Пока да.

Девушка попыталась проскользнуть мимо него, но Роберт, не задумываясь, преградил ей дорогу.

— Подождите, я не могу пустить вас одну. Где мисс Патриция?

— Она в Дели у наших друзей, отойдите.

Роберт не шелохнулся.

— Мисс Элизабет, — постарался он сказать как можно мягче, — на улицах неспокойно, надвигается что-то нехорошее. Я не могу проводить вас, так как выполняю приказ полковника — мне нужно найти лейтенанта Оливера.