Его когти погрузились в ее плоть.

— Да ясно, ясно! — завизжала Виктория. — Какая муха тебя укусила?

Но мужчина не ответил ей и быстро отправился в южную часть замка. Там у него находился кабинет. Едва закрылась дверь, Лиэн со злостью опрокинул стол и запустил в стену стулом. В этот момент замки щелкнули. На пороге стоял Дианул и бесстрастно разглядывал вампира.

— Может, объяснишь, что тебя взбесило? — поинтересовался он, наблюдая, как во все стороны летают предметы.

— Я хочу оторвать голову тому, кто оприходовал ее раньше меня! Мразь, он испортил все мои планы! Придется ждать еще три месяца, если не больше!

— Ты хочешь сказать…

— Да!!! — заорал, перебивая. — Он… — дальше пошел сплошной мат и глухое звериное рычание.

— Ну, три месяца не так много, — хмыкнул Дианул.

— Немного?!! — еще больше взбесился Лиэн и рядом с головой блондина разбился хрустальный бокал. — Да ты хоть знаешь, сколько я этого ждал?!! Сколько искал?!! Ты думаешь, такие милашки, как она рождаются очень часто?!!

— Один раз тебе удалось поймать одну такую, я ее помню. Второй раз тебе даже удалось обрюхатить ариантку и она родила папуаса, который тебе знать не желает.

— Первой вскрыли вены, — начал успокаиваться Лиэн, — одна идиотка приревновала меня к ней! Ей оставался всего месяц, а эта дура убила ее!!!

— Я помню. Поэтому ты запретил своей возлюбленной девочке, — с насмешкой говорил, — спускаться к сестричке?

— Да, Вика может убить ее из ревности. Я не могу позволить ей убить сестру, беловолосая нужна мне!

Тем временем на Лиму надели большой ошейник и прикрепили двумя цепями с красным надписями к кольцам посередине тюрьмы. Из этого капкана не сможет выбраться никто, даже вампир. Медленно Олимпиада приходила в себя, сознание уже не крутило, как в карусели и не тошнило. Девушка присела и, чтобы отвлечься, разглядывала темницу.

Это был огромный круговой зал. Серые неровные камни, парочка крупных решеток, кривой потолок, с которого падали капли воды. Пространство освещали факелы и горящие красным надписи на стене. Лима понимала значение заклятий на стене. Они не давали выбраться из тюрьмы, блокировали магию и третий облик вампира. Лиэн знал, куда ее посадить.

Сильно разгуляться Олимпиада не могла. Зал, может, и большой, да только цепь коротка. Всего пару шагов и свобода кончалась. Лима не знала, сколько вампиры собираются ее держать в этом подземелье. Но Олимпиада рада хотя бы какой-нибудь передышке. Ей нужно время, чтобы придумать план побега. Она должна выбраться отсюда. О победе над Лиэном не стоило и заикаться. Этот вампир слишком силен, чтобы с ним бодаться.

Лима почувствовала, что за ней кто-то очень внимательно и недобро наблюдает.

— Решили посмотреть, как собачка сидит на цепи? — спросила она пустоту.

— И как сидится на цепи, сестричка?

Из тени вышла Вика. Олимпиада не могла поверить глазам. Ее сестра здесь. Сверкнули красные очи.

— Вика? — удивленно спросила Лима. Ей все еще казалось, что зрение обманывает ее. Злая шутка, в которую с трудом верилось.

— Да, сестричка, ну как я тебе? — покрутилась перед носом сестры в черном плаще, но близко Вика не приближалась. — Теперь я адский вампир.

— Что же ты наделала, Вика? — прикрыла рот рукой девушка.

— Ты никогда меня не поймешь! — презрительно фыркнула. — Он любит меня! Понимаешь? Любит! И я люблю его!

— Ты убивала невинных! — лицо Олимпиады исказила мука.

— Так что? Если он меня любит, я готова пойти с ним и в сам ад!

— Он никогда не будет твоим, — покачала головой. — Ты не понимаешь, с кем ты связалась, сестрица. Они зло! Они убивают, потому что получают от этого удовольствие. А ты только их марионетка, жалкая безвольная кукла, которую они заманили в свои сети.

— Ты так говоришь, потому что завидуешь, ты сама хочешь к ним присоединиться. Но тебя не выбрали как меня! — ткнула себе в грудь пальцем Вика. — Твоя участь смерть, сестрица, и ты умрешь. А меня он любит!

— Я никогда не хотела встать на их сторону, мне не нужна их тьма! — закричала Олимпиада, а по щекам покатились слезы. — Я лучше умру, чем пополню ее ряды! Ты не представляешь ее истинного лика!

— Я смотрюсь в него каждый день, — захихикала. — А ты не представляешь, какое я удовольствие получаю, когда вижу тебя на цепи. Наконец-то ты обрела законное место. Вот куда приводит упрямство и глухота. Я на коне, а ты теперь сгинешь здесь. Ты жила в розовых облаках с розовыми очками, очнись! Реальность не сказка! Ты вампир и я вампир, только я осознала себя вампиром, а ты продолжаешь упрямиться!