— Кабель один! — немного подумав, добавляет: — Ладно, два.

— А я насчитала десять, — чешет кокетливо носик.

— Откуда десять-то набралось?! — возмущается Марина.

— Просто трое лидируют, а еще семеро затаились и выжидают. И еще штук сто я насчитала, когда ты была человеком. Прям слюнями исходили. А теперь проведем небольшой эксперимент.

Она подошла к Марине и положила ей на лоб руку. Вскоре девушка разглядывала четыре мужские фигуры в одинаковых черных костюмах. Вулкан, Кларен, Лошек и… Бериан.

— Но причем здесь Бериан?! — воскликнула девушка, изумленно глядя на вампира.

— А кто тебе снится? Кого ты постоянно вспоминаешь? По-моему, он занимает здесь законное место, — с улыбкой прошептала Огонек, находясь за спиной девушки. — Чьи руки ты вспоминаешь?

— Почему ты мне помогаешь?

— Потерянная душа, шаг, — резко подняла ее и повела Марину в танце, — и смерть, еще шаг и пропасть, шаг, шаг и снова смерть. И так до бесконечности. Твоя красота заставляет думать людей, что ты должна принадлежать всем. Но чего хочет твое сердце?

Огонек закружила ее в вальсе.

— Чего хочет твое сердце? Может стать фавориткой короля и быть самой желанной женщиной всего королевства? Разделить его взгляды и возглавить людей, — поворачивает к человеку. — По своей сути — золотая клетка, красивая и прекрасная, но все же клетка. Или ты хочешь познать ласку опытного мужчины, который знает, чего хочет женщина? — поворачивает к Вулкану. — Жить в ревности и думать с кем же он на этот раз провел ночь, и почему не пришел домой. А может, ты хотела бы, чтобы тобой восхищались и страстно желали? — поворачивает к Кларену. — Постоянные упреки к твоей внешности и жалобы, что жизнь вампира тяжела, и ты должна смириться с тем, что его постоянно мучит жажда. Или все-таки ты хочешь семейного уюта? — поворот к Бериану.

— Бериан и семейный уют? Это несовместимые вещи! Ты шутишь! — воскликнула Марина.

— Не просто семейный уют, а тишина и понимание. Он не будет тянуть тебя вниз, он будет тянуть тебя только вверх. Он не боготворит тебя, он просто тебя любит без повода и без ответа, просто любит. Если разобраться, это так много, когда от тебя не требуют быть совершенством.

— Он обзывал меня бездарью, — упрямо бормочет, но внимательно слушает полушепот женщины, ведущей ее в танце.

— И он эту бездарь любит и хочет, чтобы она менялась в лучшую сторону. Гордиться за ее успехи в школе, утешать в горестях, лечить, когда ты болеешь. Задай себе вопрос, кто из них будет с тобой? Если ты вдруг станешь некрасивой, потеряешь свою совершенную внешность, перестанешь быть желанной. Кто сможет выдержать любой твой каприз и знать, что нужно ответить? Кто будет терпеть любой твой недостаток?

— Он всегда отказывал мне.

— А нужно всегда соглашаться? Всегда ли ты была права?

Марина смутилась, она не могла ответить на этот вопрос.

— Но он относился ко мне по-свински.

— А нужен тот, кто будет лизать пятки? А может, тебе нужен, такой как Вулкан, — снова поворот к синеглазому красавцу. — Он всегда соглашается. Он всегда говорит то, что ты хочешь услышать. Но при этом он говорит эти же слова и другим женщинам. Готова ли ты быть первой и терпеть вторых и третьих? А ведь единственной ты у него никогда не будешь.

— Все равно это не Бериан!

— А дети? — прошептала загадочно рыжая женщина. — Ты же хочешь своих детей? Кто из них готов возиться с детьми днями напролет? И он никогда не скажет, что они обуза и уж тем более не отправит тебя избавиться от ребенка.

— Ты толкаешь меня к Бериану.

— Тебя толкаю не я, а оно, — Огонек положила руку на сердце. — Смотри.

Марина думала, что взорвется от гнева и ревности. Бериан стоял и целовался с незнакомой девицей. Она понимала, что это всего лишь иллюзия, но хотелось подойти и накостылять девице и дать пощечину Бериану.

— Вот и ответ на твой вопрос, ты не хочешь видеть его с другой. На остальных тебе плевать, но он не может принадлежать никому кроме тебя, правда? «Я восхищаюсь вашей красотой!» — насмешливо фыркнула, останавливаясь. — Это ли ты хочешь слышать? А может в «бездари» больше любви, чем «вы совершенство»?

— Он никогда не говорил, что любит меня, — отворачивается Марина.

— И не скажет, будет мучиться, но не скажет, — шепчет на ухо, — эти три заветные слова конкретно замусолили, такие пошляки, как Лошек. Но так ли важны слова на самом деле, а может лучше поступки и чувства? Кто спасал тебя, кто был всегда рядом и, наконец, кто нравиться твоим девочкам? Дети, они чувствуют, когда их искренне любят. Именно такого папу они хотят.