Шрифт:
Заруцкий (вынимает несколько листков из кармана, и они садятся в другой комнате у окна).Вот первая; это отрывок, фантазия… слушай хорошенько!.. Создатель! Как они шумят! Между прочим, я должен тебе сказать, что он страстно влюблен в Загорскину… слушай:
93
Здесь Лермонтов вводит в пьесу как «фантазию» Арбенина строфы (1, 2 и 5) из своего стихотворения «1831-го июня 11 дня», написанного независимо от драмы «Странный человек». Отдельные строки этого стихотворения в драме «Странный человек» несколько отличаются от текста стихотворения «1831-го июня 11 дня» (см.: наст. изд., т. I, с. 167–168).
Снегин. Он это писал в гениальную минуту! Другую…
Заруцкий. Это послание к Загорскиной:
К чему волшебною улыбкой [94] Будить забвенные мечты? Я буду весел, но – ошибкой: Причину – слишком знаешь ты. Мы не годимся друг для друга; Ты любишь шумный, хладный свет – Я сердцем сын пустынь и юга! Ты счастлива, а я – я – нет! Как небо утра молодое, Прекрасен взор небесный твой; В нем дышит чувство всем родное, А я на свете всем чужой! Моя душа боится снова Святую вспомнить старину; Ее надежды – бред больного. Им верить – значит верить сну. Мне одинокий путь назначен; Он проклят строгою судьбой; Как счастье без тебя – он мрачен. Прости! Прости же, ангел мой!..94
Стихотворение, очевидно, специально написано для драмы «Странный человек».
Он чувствовал всё, что здесь сказано. Я его люблю за это.
(Сильный шум в другой комнате.)
Многие голоса. Господа! Мы (честь имеем объявить) пришли сюда и званы на похороны доброго смысла и стыда. За здравие дураков и <…>!
Рябинов. Тост! Еще тост! Господа! Коперник прав: земля вертится!
(Шум утихает.) (Потом опять бьют в ладони.)
Снегин. Оставь! Не слушай их! Читай далее…
Заруцкий. Погоди. (Вынимает еще бумагу.)Вот этот отрывок тем только замечателен, что он картина с природы; Арбенин описывает то, что с ним было, просто, но есть что-то особенное в духе этой пиесы. Она, в некотором смысле, подражание «The Dream» [95] Байронову. Всё это мне сказал сам Арбенин. (Читает.)
Я видел юношу: он был верхом [96] На серой, борзой лошади – и мчался Вдоль берега крутого Клязьмы. Вечер Погас уж на багряном небосклоне, И месяц с облаками отражался В волнах – и в них он был еще прекрасней!.. Но юный всадник не страшился, видно, Ни ночи, ни росы холодной… жарко Пылали смуглые его ланиты, И черный взор искал чего-то всё В туманном отдаленье. В беспорядке Минувшее являлося ему – Грозящий призрак, темным предсказаньем Пугающий доверчивую душу; Но верил онодной своей любви И для любви своей не знал преграды! Он мчится. Звучный топот по полям Разносит ветер. Вот идет прохожий; Онпутника остановил, и этот Ему дорогу молча указал И удалился с видом удивленья. И всадник примечает огонек, Трепещущий на берегу другом; И проскакав тенистую дубраву, Он различил окно, окно и дом, Он ищет мост… но сломан старый мост, Река темна, и шумны, шумны воды. Как воротиться, не прижав к устам Пленительную руку, не слыхав Волшебный голос тот, хотя б укор Произнесли ее уста? О нет! Он вздрогнул, натянул бразды, ударил Коня – и шумные плеснули воды И с пеною раздвинулись они. Плывет могучий конь – и ближе, ближе… И вот уж он на берегу противном И на гору летит… И на крыльцо Взбегает юноша, и входит В старинные покои… нет ее! Он проникает в длинный коридор, Трепещет… нет нигде… ее сестраИдет к нему навстречу. О! Когда б Я мог изобразить его страданье! Как мрамор бледный и безгласный, он Стоял: века ужасных мук равны Такой минуте. Долго он стоял… Вдруг стон тяжелый вырвался из груди, Как будто сердца лучшая струна Оборвалась… он вышел мрачно, твердо, Прыгнул в седло и поскакал стремглав, Как будто бы гналося вслед за ним Раскаянье… и долго он скакал, До самого рассвета, без дороги, Без всяких опасений – наконец Он был терпеть не в силах… и заплакал! Есть вредная роса, которой капли На листьях оставляют пятна, – так Отчаянья свинцовая слеза, Из сердца вырвавшись насильно, может Скатиться, но очей не освежит. К чему мне приписать виденье это? Ужели сон так близок может быть К существенности хладной? Нет! Не может он оставить след в душе, И как ни силится воображенье, Его орудья пытки ничего Против того, что есть и что имеет Влияние на сердце и судьбу… Мой сон переменился невзначай. Я видел комнату: в окно светил Весенний, теплый день; и у окна Сидела дева, нежная лицом, С глазами, полными огнем и жизнью. И рядом с ней сидел в молчанье мне Знакомый юноша, и оба, оба Старалися довольными казаться, Однако же на их устах улыбка, Едва родившись, томно умирала. И юноша спокойней, мнилось, был, Затем что лучше он умел таить И побеждать страданье. Взоры девы Блуждали по листам открытой книги, Но буквы все сливалися под ними… И сердце сильно билось – без причины! И юноша смотрел не на нее, – Хотя она одна была царицей Его воображенья и причиной Всех сладких и высоких дум его, – На голубое небо он смотрел, Следил сребристых облаков отрывки И, с сжатою душой, не смел вздохнуть, Не смел пошевелиться, чтобы этим Не прекратить молчанья: так боялся Он услыхать ответ холодный или Не получить ответа на моленья!..95
«Сну» (Англ.).
96
Здесь с некоторыми изменениями в тексте приводится стихотворение Лермонтова «Видение» (см.: наст. изд., т. I, с. 189–190).
Всё, что тут описано, было с Арбениным; для другого эти приключенья ничего бы не значили; но вещи делают впечатление на сердце, смотря по расположению сердца.
Снегин. Странный человекАрбенин!
(Оба уходят в другую комнату.)
Вышневский. Господа! Когда-то русские будут русскими?
Челяев. Когда они на сто лет подвинутся назад и будут просвещаться и образовываться снова-здорова.
Вышневский. Прекрасное средство! Если б тебе твой доктор только такие рецепты предписывал, то я бьюсь об заклад, что ты теперь не сидел бы за столом, а лежал бы на столе!
Заруцкий. А разве мы не доказали в 12 году, что мы русские? Такого примера не было от начала мира! Мы современники и вполне не понимаем великого пожара Москвы; мы не можем удивляться этому поступку; эта мысль, это чувство родилось вместе с русскими; мы должны гордиться, а оставить удивление потомкам и чужестранцам! Ура! Господа! Здоровье пожара московского!
(Звук стаканов.)
Сцена V
10-го января. Утром.
(В доме у Белинского; его кабинет, по моде отделанный.) (Окна замерзли; на столе табачный пепел и пустая чайная чашка.)
Белинский (один; прохаживается по комнате).Судьба хочет непременно, чтоб я женился! Что же? Женитьба – лекарство очень полезное от многих болезней, и от карманной чахотки особенно. Теперь я занял денег, чтоб купить деревню; но тысячи рублей недостает; а где их взять? Женись! Женись! Кричит рассудок. Так и быть! Но на ком? Вчера я познакомился с Загорскиными. Наташа мила, очень мила; у ней кое-что есть! Но Владимир влюблен в нее. Что ж? Чья взяла, тот и прав. Я нахожусь в таких опасных обстоятельствах, что он должен будет мне простить. Впрочем, я не верю, чтоб он уж так сильно ее любил! Он странный, непонятный человек: один день то, другой – другое! Сам себе противуречит, а всё как заговорит и захочет тебя уверить в чем-нибудь – кончено! Редкий устоит! Иногда, напротив – слова не добьешься; сидит и молчит, не слышит и не видит, глаза остановятся, как будто в этот миг всё его существование остановилось на одной мысли. (Молчание.)Однако я ему ничего не скажу про свое намерение, прежде чем не кончу дело. Буду покамест ездить в дом, а там – увидим!..