— А сколько ты всего служил?

— Четыре года два месяца. Чтобы закрыть пятилетний контракт, чуть-чуть не хватило.

— Тогда была бы большая пенсия?

— Да. Была бы приличная пенсия, и не пришлось бы вот на такую охоту выходить.

— Послушай, но ведь за четыре года у тебя должна была скопиться огромная сумма. Ведь тебя там кормили и одевали. И жить было где. Куда же подевались все эти деньги?

Ферлин ответил не сразу, должно быть, ему эта тема совсем не нравилась.

— Видишь ли, приходилось много тратить на развлечения.

— Но какие же на войне развлечения? В кино, что ли, ходил? В чайную? Там столько не потратишь.

— В чайной не потратишь, но когда твоя часть выводится с переднего края и отправляется на отдых, появляется много соблазнов, против которых солдату трудно устоять.

— Ты выпивал?

Произнесено это было с такой наивной непосредственностью, что Ферлин даже головой покачал. Ну как рассказать этому юнцу, проведшему всю жизнь на хуторе в пустоши, чем занимались солдаты на отдыхе?

— Да, Джек, выпивал, и немало…

— Ну, допустим. Однако на это тоже много денег не уйдет, Ферлин. Что еще ты делал?

— Слушай, а не пошел бы ты куда подальше, дружок? — начал сердиться Ферлин. — С чего это ты решил мне тут допросы устраивать?

— Я вовсе не пытаюсь выведать все о твоих, может, и не самых лучших поступках, Ферлин, но пойми, я должен знать, что меня ожидает на службе. Если ты совершил ошибки, скажи мне, тогда я смогу их избежать.

Неожиданно в темноте возник какой-то странный звук, как будто великан дул в большой медный горн. Звук был жутковатый и какой-то сказочный. Джеку даже показалось, что гудение горна приближается, и он легко представил парящего над болотами великана, которого ветром несет на юг.

«Холмы он не перелетит, — подумал Джек, увлекшись этим образом. — Обязательно застрянет. Либо за скалу зацепится. К примеру, за Тюльпан».

— Слышишь сирену? — спросил Ферлин и разом разрушил сказочную иллюзию.

— Что? Сирену? Это разве сирена?

— Сирена. На станции связи включается, чтобы весь ее персонал прошел в укрытие перед передачей…

— Передачей чего?

— Передачей информации. Это станции глобальной связи корпорации «Крафт». Она может связываться с другими такими станциями на огромном расстоянии.

— А почему она здесь? Почему именно в нашей глуши, не где-нибудь возле большого города?

— Ее нельзя ставить где попало, у нее должны быть определенные координаты, иначе она не сможет синхронизироваться с другими станциями на других планетах или со спутниками. И она здесь не одна, станции стоят цепочкой через каждые тридцать километров и тянутся через весь материк.

— А на море как?

— Не знаю. Может быть, плавающие острова или платформы.

Они помолчали, прислушиваясь к сирене, которая гудела минуты три, а потом замолкла.

Внезапно черную ночь распорол яркий, иссиня-белый луч, который сверкнул над станцией и погас. А спустя несколько мгновений, пораженные увиденным, Джек и Ферлин услышали удар, похожий на раскат грома.

Минут пять после случившегося Ферлин и Джек молчали, осмысливая это явление. На их пустошах случались зимние грозы, такие сильные, что от молний у железных домов оплавлялись углы, но этот луч не был похож ни на что виденное ими раньше.

— Ты знал, что так будет? — спросил Джек.

— Нет, сам первый раз видел.

— А ты здесь ночевал раньше?

— Один раз, но ничего такого не было.

Они еще помолчали, а потом Ферлин сказал:

— Ты меня все время так расспрашиваешь, будто контракт на службу у тебя уже в кармане.

— Я думаю, так и будет…

— А с каких таких гвоздей? Тебе что, пообещал кто-то?

— Нет. Но я думаю, что все само как-нибудь сложится. Я пойду служить, тогда мне и пригодятся твои наставления, чтобы я, как ты, не прогулял свои деньги…

— Ну, я посылал часть денег сестре, — сказал Ферлин, понимая, что нужно как-то ответить Джеку, чтобы он больше не приставал. — Немного, конечно, всего сотню, но она особенно и не нуждалась. Просто все кому-то посылали, вот и я решил, что пусть ей отчисляют по сотне с каждого жалованья.

— Это все еще мало, Ферлин. Это, считай, какие-то гроши.

— Ну, на баб много тратили…

— Ты имеешь в виду гулящих женщин?

— Их самых. В тех городках, где такие фронтовые отстойники существовали — для отдыха солдат с переднего края, — быстро образовывались публичные дома, питейные и игорные заведения. Всяческие клубы. Хотя это тоже питейное заведение.