— Прошу простить за неточность, — еще раз поклонился серый. — С радостью послужу Ла’Ссаайре так, как он того захочет.

— Можете приступать, — улыбаюсь и недвусмысленно указываю на дверь. Лишние уши при разговоре с Охотником мне сейчас не нужны. Слишком уж вопросы… деликатные. На волне радости от появления радужного его по одному подозрению в отношениях с Пожирателями на чешуйки порвут.

Светлые переглянулись, но спорить не стали и выскользнули из комнаты. На краю сознания возникло ощущение присутствия в коридоре рессов. Точнее, Хаса и Кайра. То ли они сами пришли, то ли Ли направила. Она прекрасно может общаться с любым змеелюдом, хотя и притворяется.

Внимательно оглядываю коричневого. Мощный, на человеческий пересчет лет сорок пять — пятьдесят. Темная, с красноватым отливом чешуя, светло-русые волосы, зеленые, с золотистыми крапинками глаза. Умный, собранный, способный быстро принять решение, если вдруг ситуация поменяется. И второй ступени, судя по ощущениям. Правда, не показывает этого.

Вопросительно приподнимаю бровь — он что, представляться не собирается? Ну-ну, еще один гордый боец нарисовался? Можешь попробовать качать права, но где тогда окажется твой Клан — не представляю даже я.

— Лигхар Хе’Ссар. — Змей склоняет голову и задерживается в таком положении чуть дольше, чем светлые. — Прошу принять служение моего Клана.

Так, а вот это уже интересно. Почему он себя не упомянул? Насколько помню, когда это говорил светлый, то звучало немного по-другому.

— Только Клана? — уточняю, свивая хвост кольцом.

— Кажется, моя судьба уже решена? — Коричневый удивленно смотрит на меня. Ну, кто их учил отвечать вопросом на вопрос. Неужели непонятно, что раз спрашивают, значит, хотят услышать ответ.

— Если бы это было так, вы бы до комнаты не дошли, — хмыкаю, откидываясь на спинку. Почему-то мне совсем не хочется конфликтовать с этим серпентером. Даже больше — он мне симпатичен, хотя, чую, проблем с ним будет много.

— Вот как? — Выражение глаз коричневого мгновенно изменяется. Куда-то пропадает спокойствие, и взгляд приобретает отрешенность. Кажется, этот шас-саари давно натренировался скрывать свои эмоции. Но все равно продолжает их ощущать, а значит…

Раскрытые гребни ловят целую бурю переживаний. Он мгновенно пересчитывает создавшуюся ситуацию с учетом этой неопределенности. Надо же, чуть ли не живой компьютер, жаль будет потерять такой экземпляр.

Продолжаю наблюдать за ним с эдаким исследовательским интересом. Змей мгновенно понимает, что его «читают», и пытается успокоиться. Удается это не сразу, но умение владеть собой вызывает восхищение. Такого я еще не встречал.

— А зачем амулет личины носите? — интересуюсь у него. Ведь шаски по своей природе довольно амбициозны. Если кто-то сумел отличиться (пусть даже перелинять), то будет, наоборот, кичиться, но никак не скрывать.

Этот вопрос окончательно добил Охотника. Тот на мгновение просто перестал существовать в эмоциональном плане, а затем «взорвался» такой радугой, что лезть в эту мешанину у меня даже желания не возникло. Иначе голова точно разболится на целый день. Придется обращаться к Целителю. Если же вспомнить маниакальный блеск его глаз, то к этому способу буду прибегать только тогда, если уж другого варианта не останется.

— Ла’Ссаайре… — Змей встал из кресла и неожиданно принял позу полной покорности, — прошу принять мою жизнь и служение.

— Встань. — Не люблю разговаривать, видя только затылок собеседника. — Ты знал о Пожирателях?

Надо все же уточнить, а то, может, он вообще не понимает, за что ему не доверяют?

— Знал, — стеснительно потупился Лорд. Нет, я точно скоро с ума сойду. Взрослый мужик, умный, хитрый и так далее, а поведение как у дошколенка. Или это он специально дразнится?

— Из-с-сдеваеш-ш-шься? — угрожающе постукиваю хвостом по полу.

— Почти. — Серпентер прекратил дергать мне нервы и снова уселся в кресло. Так, кажется, диалог налаживается.

— Тогда почему? — недоумеваю. На купленного он не похож, запаха не имеется. Да и понимать должен, чем подобные игры заканчиваются.

Хе’Ссар отвернулся и на миг прикрыл глаза, а гребни обожгло затаенной болью. Понятно, не все так просто, как кажется на первый взгляд. А гораздо проще. Привык, понимаешь ли, что работают в основном на добровольной основе, вот и не догадался сразу.

— «Поводок» или шантаж? — Это только кажется, что понятия одинаковые, да не совсем. Ведь действовать можно и через близких. По своему прошлому миру помню столько вариантов, что просто оторопь берет.

— Не понял. — Шас-саари удивленно смотрит на меня.

— Говорю, как заставили, и кто пострадал? — Ну, спрашивал совсем не это, но из рассказа наверняка станет ясно кого, как и чем.

— Младший сын, — тихо вздыхает Охотник. — Они что-то сделали, и теперь без помощи так’хрис ему не выжить.