А тем временем морпехи, хищно матерясь, попытались лишить Лису иллюзий. А Лиса таких вольностей не понимает.

Но, в общем, инцидент удалось замять без последствий. Морпехам сказали, что это не голое женское тело, а маскировочно-боевой комбинезон специальной конструкции, проходящий испытания, и хорошо, что получилось именно так, как получилось. А не иначе. В смысле, легко отделались, пацаны.

Браслеты оставались у меня, у Лисы и у дока. Теперь их с нас сняли хитрым недокументированным способом, чтобы информация о снятии не попала в глобальную базу позиционирования; это такая специальная русская сметка. Согласно данным, с этого момента поступающим в базу, мы шлялись по кораблю, спали-бодрствовали, ели-пили… и температура тела у нас была нормальная, и пульс.

Вообще мы вывалили на столы всю электронику, включая карандаши и контактные линзы; как сказал генерал, малая толика здоровой паранойи никому не повредит.

Взамен мы получили горсть жетонов на плетёных шёлковых шнурках; удавить таким шнурком невозможно, расползётся, зато все прочие положенные ему функции он выполняет исправно. На жетонах, формой напоминающих таблетку алказельцера, с одной стороны нанесены были цифры от единицы до восьмёрки, а с другой – угадывался выдавленный штрих-код.

– Итак, – сказал генерал, озирая наше воинство, – с этой минуты считаю вас на службе.

– Господа офицеры… смирр-на, – сказал я.

Группа подпружиненно вскочила.

– Вольно, – сказал генерал.

– Группа, воллль-на, – перевёл я на общедоступный.

– Садитесь, – сказал генерал. – Итак, даю вводную. Времени на подробности у нас нет. Три года назад вступил в действие многосторонний договор, запрещающий любые исследования в области оружия массового уничтожения. Все это знают…

Фест что-то шепнул Лисе, она хмыкнула.

– Как мы установили, договор этот нашими друзьями соблюдается весьма неохотно. Не стану скрывать, что нами – тоже. Все ищут способ тем или другим способом обойти условия. И все, разумеется, любыми доступными способами пытаются проконтролировать друг друга. И если удаётся прихватить партнёра на жульничестве, то это даёт большие преимущества прихватившему…

Ну, такие-то элементарные вещи можно не объяснять.

– Два дня назад с одной из наших баз, которой по документам просто не существует, стали поступать непонятные радиосигналы. Объединённый штаб пока что просто потребовал от нас разобраться в проблеме и дать ответ. Но если ответ поступит слишком поздно или будет неудовлетворительным, друзья предпримут свою инспекцию, и вряд ли нам это понравится. Итак, в первую по времени очередь вы должны найти и отключить передатчик. В первую по важности – полностью демилитаризовать находящуюся там законсервированную пусковую установку ракет «Булава-С»…

– Ё-о!.. – сказала Лиса.

– Далее: уже после консервации ракетной платформы на базе была развёрнута научная бактериологическая лаборатория. Вам надлежит эвакуировать персонал лаборатории и снять банки информации. После чего база должна быть уничтожена. Документация по уничтожению базы будет вам предоставлена. Вопросы есть?

– Э-э… – Фестиваль поднял руку. – Неприличное слово из девятнадцати букв, первая «Ю»?

– Отлично, – сказал генерал. – Если это все вопросы, то сейчас прививки, потом обед – и вылет сразу по погоде.

– Какие прививки?! – подпрыгнул Люба.

– Прививки, – повторил генерал. – Вон, доктор вам всё объяснит.

Он тяжело поднялся, и тут же вскочил я:

– Господа офицеры!..

Фактически мы восстановили старого доброго «Мангуста» в облегчённом варианте, без обоза и артиллерии. Я – командир и деминёр, Скиф – мой заместитель и командир разведки, Пай и Фестиваль – разведчики, Спам и Люба – стрелки, Лиса – начальник штаба и пулемётчица. В группе отсутствовали связь, электронное позиционирование и дистант-разведка – и не за ненадобностью, а за невозможностью осуществления.

Как это принято, оружие мы имели право выбирать сами – разумеется, с учётом профиля бойцов.

Единственно, чего было нельзя, – отказываться от бронежилетов. Объясняю: в нашем деле, как правило, спасает скорость. Подвижность. А броня подвижность сковывает – и даже не столько весом и объёмом, сколько психологически. Перестаёшь по-настоящему бояться пули. А этого нельзя. Правда, выдали нам броники хорошие, «ТИК-6», титанокерамика – нормально держат удар и в то же время не слишком тяжёлые. В комплект к жилету идут ещё наколенники, налокотники, перчатки и фартучки. Перчатки правильные, они удобные и мягкие, но тыл кисти и запястья от небольших осколков защищают прекрасно – а вот фартучки на хер не годятся, пуля всегда ухитряется залететь под них, мы и взяли-то это барахло, только чтобы избежать ненужных, оставляющих тяжёлый осадок, споров с начальством.

На базе, насколько было известно, оставалось немало оружия, включая гранатомёты и «Шершни», которые неправильно называются огнемётами. На мой взгляд, это идеальное оружие для боёв внутри укреплений – как для обороны, так и для нападения. И, как неохотно сообщил генерал, там остался разряженный, но не вывезенный ПВТД – «патрон высокообъёмной термической дезинфекции», – по сути, та же термобарическая бомба АБТБ-500У, только стационарная. Приложив гаечный ключ и фомку, из него можно выцарапать килограммов тридцать ДИНА-пластита и почти четыреста литров окиси этилена. Из окиси этилена, если вы не в курсе, делают напалм.