– Я… да… – он постарался, чтобы голос плыл.

– Какое сегодня число?

– Число… Не знаю.

– Попробуйте вспомнить.

Глеб изобразил, что пытается вспомнить.

– Я… не могу…

– Скажите наугад.

Это был хороший вопрос.

– Тридцатое… тридцать первое. Примерно так.

– Хорошо. Вас что-то беспокоит?

– Да. Болит – здесь. – Он приложил скованные руки к правому боку. – И – голова. Чужая. Сны тоже чужие. Не мои.

Он уже настолько привык к контрастному освещению, что смог увидеть, как человек за столом поднял взгляд на того, кто стоял за спиной, и покачал головой.

– Мы вас, конечно, вылечим, – сказал сидящий. – А сейчас скажите, что побудило вас изображать из себя опасного государственного преступника?

И с этими словами он развернул абажур лампы так, что весь свет ударил Глебу в лицо. Глеб зажмурился.

– Не знаю… – простонал он. – Уберите это. Глаза…

– Привыкнут, – успокоил допросчик. – Так я вас слушаю.

– Но я не знал… Я думал – это просто поддельные паспорта…

– Не поддельные, – в голосе послышалось почти искреннее сочувствие. – Неосторожно вы поступили, Глеб Борисович, неосмотрительно. Разве же можно доверять сотрудникам департамента охраны?

– Я не понимаю ничего, – сказал Глеб. – Зачем вы меня мучаете? Зачем все это?

– Да разве ж это все? – весело сказал допросчик. – Это даже еще не цветочки…

– Дайте мне лечь, – сказал Глеб. – Я сейчас упаду…

– Поймаем, – сказал тот, что стоял за спиной.

– Объясняю, – сказал допросчик строгим голосом. Руки его вдруг как-то судорожно вцепились одна в другую. – Вас обманули. Подставили. Вы обеспечиваете алиби опасному преступнику. За его плечами уже десятки зверских убийств. А сейчас он готовит покушение на сэра Карригана, будущего президента. Операцию проводит Департамент охраны Палладии, тамошняя тайная полиция. Потому что сэр Карриган заявил, что будет бороться с рабством во всем мире. И вам, сыну известного вольнодумца и убежденного республиканца, не пристало помогать им в этой грязной игре.

– Я никому ни в чем не помогаю, – сказал Глеб медленно, будто читая неразборчивую надпись. – Я купил две пары фальшивых паспортов, и все. Я не мог путешествовать по своему…

– Почему же?

– Этого я не скажу.

– Да бросьте вы. Можно подумать, что мы не знаем… Леди Стэблфорд необыкновенно хороша в постели, не так ли?

– У меня скованы руки…

– Дружок, – добродушно прогудел тот, что стоял за спиной. – Да даже с дубиной ты был бы для нас не опасен. А наручники – это так: символ принадлежности к тем, кого бьют. Понял?

Глеб не стал отвечать.

– Понял, я тебя спрашиваю?! – и Глеба пронзила раскаленная проволока. Потом сквозь звон и плывущие клочья он услышал:

– …подожди пока. Он и сам… Глеб Борисович? Продолжим нашу беседу?

– Что вы хотите? – выдавил Глеб.

– Чтобы вы серьезно подумали, стоит ли быть нашим противником.

– Я ничей… не противник…

– Это не так, и тому есть доказательства. Но об этом позже. Сейчас я вам скажу одну вещь, а вы ее обдумайте как следует. С этой секунды безопасность леди Стэблфорд находится полностью в ваших руках.

– Объясните.

– Нет-нет, думайте сами.

– Я хочу ее видеть.

– Хотеть не вредно. – И, видя, что Глеб не понял, пояснил: – Вы ее не увидите. По крайней мере, сейчас.

– Почему?

– Не заслужили.

– Кто вы? И что вам от меня надо?

– Хорошо. По пунктам. Мы – отлично информированная и практически всемогущая организация. Мы боремся с рабством, тиранией, несправедливостью, отсталостью. Путь к власти нам уже открыт, и через десять лет никто не узнает этого тихого мира…

– Так. И?..

– Нас интересуют ваши способности. Есть основания полагать, что они у вас не врожденные, а приобретенные.

– Вы ошибаетесь.

– Проверим.

– Значит, вы хотите как бы соединить нас со Старым миром?

– Как бы да. Вы там были?

Глеб покачал головой.

– Там есть на что посмотреть. Ну вот, узнаем друг друга получше, тогда…

– И все равно – я должен увидеть ее.

– Настаиваете?

– Да.

– Хорошо. В таком случае, без какого глаза вы хотите ее увидеть: без правого или без левого?

Глеб сжал челюсти, напряг плечи. Потом обмяк.

– Вот, значит, как…

– Именно. Вы не в том положении, чтобы настаивать на чем-либо. Понимаете? Такая это игра. Вас ведь никто не вынуждал начинать ее. Так что – доигрывайте, а там – платите проигрыш… или огребайте выигрыш. Как повезет. – Он помолчал и добавил: – Будете делать все, что велю, – разрешу писать письма.

– Буду делать, – сказал Глеб. – Где она?

– В хорошем надежном месте. Там сухо и тепло. Довольны?

– Письма, – сказал Глеб. – А потом? Когда я смогу ее увидеть?