– Я всю жизнь боролся за чистоту веры. И что теперь? – сокрушался он.

– А вы, отец Николас, не задумывались, что у монеты – две стороны? И одна не может существовать без другой?

– К чему это вы клоните?

– К тому, что не всё так просто, как кажется на первый взгляд. А, если Господь возложил на вас особую миссию?

Священник оторопел.

– Миссию? – переспросил он, задыхаясь от волнения.

– Конечно. Вы – верный христианин, борец за чистоту веры. И вот вы – здесь… Почему? Да, потому, что Господь этого хотел…

– Он испытывает меня?! – воскликнул священник.

– Возможно. И всех нас тоже…

Отец Николас несколько успокоился и задумался над своей «миссией».

Туман постепенно рассеивался. Вскоре через его тончайшую пелену можно было различить поле, обрамлённое лесом…

Отец Николас проявлял нетерпение.

– Где же идальго? Куда он запропастился?

– Терпение, святой отец… Терпение. – Взывал командор к его разуму.

– Идёмте вперёд… – неожиданно предложил священник. – Сам Господь направит нас своей рукой!

Командор, безусловно, верил в Бога, но отнюдь не был уверен, что такое поведение в данном случае разумно.

– Отец Николас, мы – в незнакомом мире. В любой момент нам могут впиться в горло его обитатели.

Священника передёрнуло, его религиозный оптимизм несколько угас. Он сел на землю и начал молиться. И не напрасно…

Командор чётко различил отряд из пяти человек, и он быстро приближался. Машинально дон Рамирес схватился за шею, словно ощутил укус хозяина сего мира. Профессор не на шутку испугался.

– Командор, это они?

– Да…

– Что они с нами сделают? – не унимался профессор.

Неожиданно отец Николас прервал молитву.

– На всё воля Господа. – Уверенно увещевал он.

– Надеюсь на его снисхождение… – кивнул дон Рамирес, машинально положив правую руку на навершие дюрандаля.

Вампиры окружили пришельцев. Дон Рамирес решил первым проявить инициативу. Он учтиво поклонился и сказал:

– Простите за вторжение, кабальерос. Поверьте, сию дерзость нас вынудили совершить весьма крайние обстоятельства.

Один из вампиров, самый рослый и крепкий, облачённый в металлический боевой нагрудник с витиеватой гравировкой в виде змеи и меча, кивнул в знак того, что принимает почтительность гостя.

– Госпожа ожидает вас. Вы можете рассчитывать на её гостеприимство: слово клана Вандерос.

Командор несколько удивился, но не подал вида: оказывается, вампиры тоже чтят кодекс чести!

– Благодарю вас…э-э-э… благородный идальго. – Сказал он, не зная, каким образом обратиться к вампиру.

– Бертран, начальник замковой стражи. – Коротко представился вампир. – Следуйте за нами.

Пришельцы переглянулись: профессор побледнел и, затрясся от страха, словно ему уже собирались впиться в горло. Отец Николас же всем своим видом старался показать, что ни чуть не смущён встречей с хозяевами Серого мира, уверовав в свою миссию.

Вскоре пришельцы в сопровождении вампиров достигли замка, резиденции клана Вандерос. Командор поймал себя на мысли, что вид сего сооружения вполне привычен для нормального человека и христианина. И он бесстрашно проследовал во внутренний двор, а затем и в специально отведённую комнату для «гостей».

Рене уже начал было волноваться: прошло достаточно времени, но его друзья всё ещё не появились в резиденции Вандерос. Но неожиданно дверь распахнулась: компания полным составом проследовала в комнату, не скрывая своего удивления происходящему.

Рене облегчённо вздохнул.

– Слава богу! С вами всё впорядке.

Командор огляделся.

– Если бы я не знал, где нахожусь, то решил бы, что сей замок – на землях Андорры, и сейчас осень.

– Я тоже обратил внимание на странную и весьма скудную растительность… – едва слышно высказался профессор и опустился на табурет. Его жёны сели тут же на пол.

Один лишь отец Николас сохранял молчание.

– Вы уверены, идальго, что мы не станем закуской на вечерней трапезе? – с сарказмом поинтересовался командор.

– Уверен. Ванесса обещала нам своё покровительство…

– Да-а-а… – протянул дон Рамирес. – А мне, знаете ли, даже дали слово чести!

– Что ж! Значит, мы можем быть спокойны: клан Вандерос не станет лакомиться нашей кровью. – С деланным оптимизмом заметил Рене.

Отец Николас осуждающе посмотрел на идальго, но всё же промолчал.