Шрифт:
И вот теперь дону Рамиресу предстояло загрузить добытое в Новом Свете золото и отправить его в метрополию. Затем преодолеть тысячи миль по океану и не столкнуться с английскими или же – португальским судами, жаждущими богатой поживы. А по прибытии в порт Ла-Корунья, следовало дать чиновникам взятку, дабы они указали в документах чуть меньше привезённого золота… Ведь не мог же идальго забыть о собственном кармане?! Да и родовой замок, увы, потерял былое величие, а чтобы его восстановить нужно золото…
Дон Рамирес вздохнул и бросил перо: «Всюду золото!!! Без него и шагу не ступить! В Мадриде все придворные, словно с ума посходили: думают, оно здесь попросту валяется на земле где ни попадя… И никто не знает как тяжело добыть его, чтобы король остался доволен…»
Испанская каравелла [79] «Святая Изабелла» была давно загружена, но идальго, увы, по-прежнему не мог навести порядок в отчётности. Поэтому он не давал приказа к отплытию.
Дон Рамирес снова взял перо, пробежал глазами записи.
79
Каравелла – очень подходящее судно для дальних плаваний. Мореходные качества каравеллы, по сравнению с существовавшими в то время судами, были значительно выше. Скорость хода их достигала 14–15 узлов. По свидетельству одного моряка XV века «каравеллы отлично лавировали, поворачиваясь к ветру то одним, то другим бортом, как будто у них были весла». Особое значение имела легкость и маневренность каравелл в условиях океанских плаваний у неизвестных и слабо обследованных берегов. Первоначально каравеллы были легкими однопалубными кораблями водоизмещением в 50–70 тонн, длиной 15–25 метров, с тремя или четырьмя мачтами. Позже она оснащались корабельными пушками – полукулевринами (достаточно лёгкие орудия, при необходимости их можно было переносить на берег).
– Опять не то, – слишком мало. И это может показаться подозрительным, даже в Ла-Коруньи, не говоря уже о Мадриде.
Он скомкал лист бумаги и бросил его в медную чашу, стоявшую рядом с письменным столом. В чаше за несколько последних дней, в течение которых идальго занимался бумагами, скопилось изрядное количество пепла. Он взял едва тлеющую свечу и поднёс к скомканному листку, который тотчас занялся огнём.
Дон Рамирес вздохнул: бумажная работа ему порядком надоела, но всё же снова погрузился в записи. Шло время, близился полдень.
В комнату идальго робко вошёл слуга.
– Что тебе? – резко спросил дон Рамирес, оторвавшись от записей.
– Господин, уже – полдень. Вы даже не завтракали…
– Да, и то – правда. Принеси вина и ветчины. Отобедаю позже, не до того.
Слуга поклонился и удалился за вином.
– Теперь я доволен, – дон Рамирес ещё раз просмотрел записи, отложил их с победным видом и потянулся: спина и шея затекли от долгого сидения на жёстком стуле. – Завтра или, в крайнем случае, – послезавтра, надо выходить в море. Но…
Этим многозначительным «но» был дон Себастьян ди Барбалес, наместник Венесуэлы [80] . Дона Рамирес мучили сомнения и подозрения: наместник слишком уж был подобострастен по отношению к нему, хотя идальго прекрасно знал о его скверном взрывном характере. Вот уже месяц, как ди Саллюста пребывал в Венесуэле, наместник всё это время представлял собой образец поведения и манер испанского гранда.
Идальго понимал: наместник замышляет нечто, и не желает делиться с ним ни планами, ни добычей. И это обстоятельство весьма тяготило ди Саллюста, ибо он считал себя весьма ловким человеком, и вовсе не желал, чтобы наместник, хоть и захолустной колонии, обвёл его «вокруг пальца».
80
В 1499 году испанец Алонсо де Ахеда обнаружил озеро Маракайбо и дал название стране – Венесуэла, что означает «Маленькая Венеция». Серьёзная колонизация территорий началась с 1502 года.
Путём подкупа и обещаний, дон Рамирес выяснил у одного из людей наместника, что тот снарядил экспедицию в некий таинственный город, который у местных племён называется Аусталькаль. Экспедиция явно задерживалась, прошло достаточно много времени с того момента, как отряд ушёл с проводником по направлению к северной оконечности озера Маракайбо, но от кабальеро [81] , возглавляющего её, не было никаких известий.
Дон Рамирес пытался разобраться: не уловка ли это, дабы скрыть найденное золото? – или действительно с отрядом что-то произошло…
81
Кабальеро – испанский дворянин, соответствовал французскому титулу шевалье, т. е благородному рыцарю, без наследства и средств существования.
Но время отплытия неумолимо приближалось, идальго не мог более оставаться в Венесуэле – король Испании жаждал золота.
Размышления идальго прервал вошедший слуга, он держал в руках поднос, на котором стояла бутылка отменной мадеры и серебряная тарелка с тонко нарезанными кусочками ветчины, рядом с ней лежала изящная вилка.
Дон Рамирес оглянулся.
– Поставь на стол…
Слуга исполнил приказание, поклонился, но не ушёл.
– Что ещё? – удивился идальго.
– Господин, прибыл один из людей наместника… Словом, он из тех, что ушли в таинственный город за золотом.
Идальго встрепенулся.
– А остальные?
Слуга пожал плечами.
– О них ничего не известно. Наверное, погибли.
Ди Саллюста поспешил к наместнику, по дороге обдумывая: как он будет действовать? – вероятнее всего, придётся прижать ди Барбалеса тем фактом, что ему всё известно. А, если будет отрицать и препираться: пригрозить инквизицией – увы, но это самый верный способ добиться взаимопонимания!
По мере приближения к резиденции наместника, у дона Рамиреса усиливалось неприятное предчувствие. Он проследовал через ворота, стражники вытянулись по струнке при виде эмиссара Его Величества, и беспрепятственно вошёл в дом.