– Может, они знают что-нибудь о нашем сыне, – предположила она и виновато взглянула на мужа.

Тот же, как человек практичный и умудрённый жизненным опытом понимал: если в деле замешаны доминиканцы, то дело плохо – считай, что человек сразу умер. Анриетта, словно прочитав мысли мужа, утёрла слезу и направилась в амбар за мукой.

Карета и сопровождающий её всадник, въехали в распахнутые ворота постоялого двора. Леон подумал: «Карету я уже видел, неужто…» Его мысли оборвал Рене, спустившийся с козел:

– Леон, у тебя найдётся свободная комната, да побольше сытной еды.

Хозяин обомлел: перед ним стоял прелат, обнаруживший похищение Жиля и графини.

– Сударь, милости просим. Мы всегда вам рады!

В этот момент второй всадник спешился и направился прямо к обомлевшему хозяину.

– Отец, это я – Жиль, – сказал юноша, скинув с головы капюшон.

Отец и сын обнялись.

– Анриетта! Анриетта! – закричал Леон. – Наш мальчик вернулся!

Анриетта выбежала из амбара и бросилась к сыну.

– Жиль! Какое чудо! Все эти дни я молила Господа, дабы он помог тебе! – она обняла сына и расплакалась. Тот тоже расчувствовался.

– Ну, что ты плачешь, я же жив…

Анриетта почувствовала: с сыном что-то не то, и начала внимательно его осматривать – материнское чутье не обмануло. Женщина увидела металлическую рукавицу на руке Жиля.

– Что это? Почему ты надел её? – недоумевала она.

– Анриетта, оставь парня в покое! – вмешался Леон. – Главное – он вернулся. Нам надо молиться за господина прелата! – хозяин почтительно поклонился Рене. – Рука – не голова! Прошу, сударь, я провожу вас в комнату. Анриетта, позаботься о госте.

– Да, Леон, а свободна ли комната, где останавливалась графиня де Олорон? – поинтересовался прелат.

– Конечно, сударь… А я всё думаю: знакомая карета!

Рене отворил дверцу кареты и подал руку Элеоноре:

– Ваше сиятельство, мы прибыли. Здесь вы сможете отдохнуть и отужинать.

Перед растерявшимися супругами появилась графиня и милостиво улыбнулась.

– Господи! Какая радость-то, ваше сиятельство! – одновременно затараторили муж и жена. – А ваши люди отбыли сегодня в Орлеан. Они до последнего ждали – может, весточка придёт от вас…

Графиня удалилась в комнату, Анриетта прислуживала ей вместо горничной. В это время мужчины ужинали и пили пиво в трапезной. Посетителей уже было мало, да и те, которые остановились на постоялом дворе на ночь, отправились отдыхать: обычно торговцы вставали с первыми лучами солнца и отправлялись в путь.

Рене и Жиль изрядно проголодались и покуда они уделяли должное внимание позднему ужину, Леон сообщил им о последних событиях, произошедших на постоялом дворе.

– Секретарь и горничная графини так убивались по своей госпоже, а ещё пуще о том, что не уберегли её, содрогаясь при одной мысли о маркизе де Турней, что никак не хотели покидать постоялый двор. Анриетта же рыдала, не переставая… Да, вот так… – рассказывал хозяин, попивая пиво. – А на следующий день сюда пожаловал целый вооружённый отряд из Орлеана. Я так и не понял: то ли они – люди маркиза, то ли – Главного инквизитора. Они опросили меня, Анриеттой, секретаря, горничную, постояльцев, а мы и толком-то ничего не знали – так ведь спали от колдовского порошка! Перевернули здесь всё вверх дном, а потом уехали.

– Куда? – поинтересовался Рене.

– Да кто ж мне, сударь, скажет?! Наверное, отправились искать графиню. А вот вы их опередили – теперь награда ваша. Рыцари поговаривали, что маркиз обещал спасителю своей невесты тысячу золотых монет. Это же, какое богатство! Хватит на всю жизнь, да ещё и детям останется.

Рене задумался: неплохая награда, пожалуй, золото будет весьма кстати.

– Отец, – обратился Жиль к родителю. – Я хочу тебе сказать…

– Да я всё понял, сынок, – опередил его отец. – Ты поступил на службу к господину прелату.

Рене кивнул.

– Жиль проявил себя на редкость храбро. О таком помощнике можно только мечтать.

– Благодарю, господин прелат, за такие слова… – Леон опечалился. – Нам будет не хватать тебя, сынок… Но значит, – такова твоя судьба. Я не буду мешать.

Замок маркиза де Турней находился примерно в лье от Орлеана. Элеонора никогда не бывала в этих местах, проведя почти всю жизнь в Наварре, во владениях своего могущественно отца. Несколько раз она бывала во Франции, но её поездки ограничивались лишь переходом через Пиренеи до Тулузы – сердца Лангедока.

Рене правил лошадьми, он быстро сориентировался, Орлеан и его предместья были ему хорошо знакомы. По дороге повстречались трое стражников, которые с готовностью подтвердили: карета движется в правильном направлении и вскоре достигнет замка Ла Монси-Турней.

Ла Монси-Турней, один из многих замков, принадлежащих маркизу, выглядел величественно. Расположенный на высоком берегу Луары, причём стратегически выгодно, окружённый глубоким рвом с многочисленными шеуссетрэ [50] , помнящими ещё нападения англичан и Жанну д’Арк [51] , замок казался просто неприступным.