Шрифт:
– И почему же?
– В город прибыли святые отцы Франсуа и Бертран, мало того ещё и инквизиторы пожаловали. Я, смотрю, вы, – не из наших мест?!
– Это ты точно подметил! Я только что приехал, остановился в «Бочонке вина». Уж очень я хотел поглядеть на святых отцов и инквизиторов! – «Наёмник» хлопнул верзилу по плечу: – Слушай, любезный, а отец Франсуа, он – такой худой, словно жердь, и немного шепелявит?
– Точно, сударь, а вы откуда знаете? – удивился стражник.
– Да приходилось видеться… – Ответил «наёмник» весьма неопределённо. – И много они успели нахватать ведьм и колдунов?
Стражник в страхе отпрянул.
– Вы что, сударь, говорите? Не приведи, Господи, услышит кто…
– Ладно, зови своего командира. И побыстрее! – приказал «наёмник» властным тоном, теряя терпение.
Стражник опешил, уставившись круглыми глазами на незнакомца. Мало того, что тот позволяет себе вольно высказываться в адрес отца Франсуа, известного борца за чистоту веры, некогда уморившего пытками пятьдесят человек в Монтобане [26] , и только лишь потому, что их лица показались подозрительными.
26
Город на юге Франции, в Лангедоке. Лангедок всегда отличался различными религиозными течениями, отличными от католичества.
Стражник сморгнул и, словно вышел из оцепенения.
– Как угодно, сударь… – промямлил он и позвал сержанта.
Тот же в свою очередь подобострастно выслушал «наёмника», внимая каждому его слову, разинув рот, особенно после того, как тот показал некую грамоту, увенчанную солидной печатью. Такую печать стражник отродясь не видел и потому решил, что «наёмник», не иначе, как – иезуит, прибывший из Парижа, а то и того хуже – прелат [27] самого Папы Льва X.
27
Прелат – в переводе с латинского языка означает «вынесенный вперёд», представитель Папы Римского, наделённый определённой властью, которую должен подтверждать соответствующий документ – булла.
Сержант лично препроводил важного незнакомца к святым отцам и инквизиторам. Молодой мужчина, предъявивший буллу, подписанную самим Папой Римским, гласящую о наделении его особыми полномочиями во имя Веры и Господа нашего Иисуса Христа, поразил сержанта до глубины души. Но когда они вошли в зал для допросов, где за столом, накрытым зелёным сукном, восседали святые отцы и три инквизитора – вся Святая комиссия в полном составе, сержант едва справился с охватившим его удивлением.
У Святой комиссии, увидевшей незнакомца, медленно вытянулись лица и округлились глаза; один из инквизиторов перекрестился и возвёл глаза к небу, другой просто сел на стул и уставился в одну точку, словно предчувствуя недоброе. Словом, в лагере Святой комиссии началось волнение и, как заметил сержант, появился явно выраженный страх.
Отец Франсуа, позеленевший от злобы, прошипел сквозь зубы:
– Рене Шаперон…
– Да, достопочтенный отец Франсуа, рад вас видеть в добром здравии, – произнёс нежданный «гость».
На самом же деле Рене, отнюдь, не испытывал тёплых чувств к святому отцу и вовсе не желал ему здравия. Он испытывал презрение и отвращение к этому религиозному фанатику, готовому перевешать и сжечь полмира, лишь бы доказать свою правоту и посеять страх в сердцах людей.
Рене прошёлся по залу, многозначительно посмотрел на отца Бертрана, тот невольно поёжился, – ведь все знали о том, что Верховный инквизитор Франции, Анри Денгон, благоволил к Шаперону, да и необычайные способности молодого прелата ни для кого не были тайной.
Тяжёлая дверь, ведущая в подвал, со скрипом отворилась, двое палачей тащили окровавленную обнажённую женщину, её голова и лобок были выбриты [28] . При виде прелата они растерялись и застыли на месте. «Ведьма», измученная пытками стонала от боли и почти не понимала, где находится.
– Так, так… По всей видимости, я – во время! – Шаперон подошёл к несчастной и заглянул в её перекошенное от боли лицо. – В чём её вина? – он вопросительно посмотрел на Святую комиссию.
28
Таким образом, инквизиторы отыскивали на теле ведьм тайные дьявольские знаки.
Инквизиторы молчали.
Тогда Рене обратился е женщине, но подвергнутая пыткам третьей степени, она уже не могла говорить, а только стонала, бессмысленно глядя вокруг.
– Она лишилась разума, – констатировал он.
– Женщина одержима Дьяволом! – возопил отец Франсуа. – Вина её доказана! Она навела порчу на домашний скот!
Рене рассмеялся.
– Где-то я уже это слышал… В смысле про домашний скот и порчу. И много скотины передохло? – Поинтересовался он.
– Почти всё южное предместье! – обрадовался отец Франсуа заданному вопросу.