– Нормально, не переживай. Вместо меня Ксанка посидит, Михал Юрич в курсе.

К широкому двору районного УВД они подкатили в начале пятого. Капитан ждал в кабинете. Еще там находился седой полковник, сидел у торца стола.

– Значит, так, граждане Полевые, – сказал капитан почти торжественно. – По сигналу одного нашего участкового, в селе Кашино, в заброшенном доме, недавно объявилась семья. Две женщины, мать с дочерью, и с ними ребенок грудного возраста. Раньше их никто не видел, под ориентировку подходят. С местным населением общаются неохотно. Чтобы их не спугнуть, надо как-то поделикатнее. Посмотреть, ваш ли пацанчик, нет… А уж мы, если надо, вмешаемся. Если виноваты – не уйдут.

Он выразительно поглядел на Андрея с Анной.

– Мы с женой журналисты. Деликатность – неотъемлемая часть нашей работы.

Андрей держал Анну за руку и чувствовал, как та начала дрожать.

– Да, вот еще один деликатный вопрос, – начал полковник.

– Давайте поедем! – Анна рванулась. – Ну, пожалуйста!

– Вот, а вы говорите «деликатность», – мягко, но укоризненно сказал полковник. – Всю операцию нам сорвете.

– Извините. – Анна села и приготовилась заплакать.

– Никуда эти люди не денутся, за ними участковый присматривает, – продолжил полковник. – Но вы ведь вознаграждение назначили за поимку…

Макеев хмыкнул.

– Ну да, за поимку похитителей и возвращение младенца.

– Да, – сухо подтвердил Андрей. – Рассчитывали на содействие населения.

– А какая вам разница, кто вам ребенка вернет? – Полковник внимательно посмотрел на посетителей.

– Нам – никакой! Никакой! – Анна вскочила и только не поволокла всех троих к двери. – Ну, давайте поедем! Вдруг они что-то заподозрят и убегут!

– Вы как, господин Полевой, согласны с супругой? – пристально глядя Андрею в глаза, уточнил полковник.

– Я всегда согласен с супругой.

– Отлично! – Седой с трудом удержался от того, чтобы потереть руки. – Капитан, командуйте своим людям!

Кортеж, состоявший из милицейского уазика с группой захвата, машины и новенького полковничьего «вольво» с московскими номерами, оста новился на окраине деревни, до которой они по каким-то проселкам добирались почти час. Солнце зависло над сизым маревом, скопившимся у горизонта, тени удлинились. Поля, лежавшие по сторонам дороги, давно не обрабатывались, заросли бурьяном в рост человека – лето было сырое.

«В таких дебрях спрятаться не проблема, – прикинул Андрей. – Залечь – и в двух шагах тебя не видно!»

Их поджидал участковый, тощеватый, сутулый парень, на узеньких плечах которого погоны смотрелись фанерными щитами. Андрей и Анна видели, как милиционеры, сбившись в стайку, посовещались, потом Макеев двинулся к их машине.

– Значит, так… Предполагаемые похитители на месте, дитенок тоже там – голос подает, – сказал он, наклонившись к окошку с водительской стороны. – Чтоб ситуацию не нагнетать, участковый начнет отвлекающий разговор, а мамаша подойдет, как бы местная жительница, и попробует опознать ребенка. Так нормально выйдет. Группа захвата будет вне прямой видимости, но в случае необходимости вмешается. Согласны?

– Согласны! – воскликнула Анна, напряженно наблюдавшая за событиями.

Она выбралась из машины, хлопнула дверцей и, не обращая внимания на вялые окрики Макеева, почти побежала по пыльной дороге.

– Ох, наделает она нам! – досадливо покрутил головой Макеев и торопливо пошел за Анной.

Пришлось идти и Андрею, на которого вдруг навалились какая-то тяжело-свинцовая немота и апатия. Ноги двигались неохотно, участкового и Анну Андрей догнал уже на единственной здешней улице.

Деревенька была убогонькая, запустелая. Три окошечка, через которые домики смотрели на мир, были заколочены крест-накрест почерневшими досками. Только у одного дома на скамеечке сидели две старушки. Краем уха Андрей расслышал, как старушки попытались снять с участкового показания о цели визита, и с вялым злорадством понял, что им это не удалось.

Избушка, в которой угнездились потенциальные сороки-воровки, была едва видна с улицы за слонового роста пыльной крапивой, уже вывесившей на дорогу бурые сережки. На дворе было пусто, но вид он имел обитаемый – на веревках сушились какие-то линялые тряпицы, на крыльце стояло новое цинковое ведро. Дощатая дверь дома была приоткрыта.

Андрей и Анна, увидев предостерегающий жест участкового, замедлили шаг. Андрей услышал бормотание Анны: «Ванечка… здесь… в этой дыре? Ванечку моего… здесь держать… ну нет!»

«Ох, не завидую я этим несчастным, если Ванюшка действительно здесь!»

Анна смотрела, не мигая, на дворик, по которому не спеша, даже как-то нерешительно, шел участковый. Ее кулачки с побелевшими костяшками прижались к груди. Участковый еще не дошел до двери, когда на крылечко выскочила, на ходу запахивая халат, немолодая, грузная женщина. В доме заплакал ребенок.

– Это Ванечкин голос… – прошептала Анна, оглядываясь на Андрея. – Это точно Ванечкин голос!

Ванин гундивый, вибрирующий басок было трудно не узнать, но Андрей не успел согласиться, потому что Анна ринулась вперед, грозно ворча, как закипающий чайник. Очень большой и до краев полный кипятка…