– Из-за чего проваливаются разведчики? – спросил Крайнев. – Помните? В войну и после? Насколько я знаю, их предавали свои. Кто я на самом деле, в N знают только Седых и Эльза. Сомневаюсь, чтоб у них возникло желание предать. Кузнецова не предали, он и не провалился! Погиб от рук бандеровцев, случайно. А ведь он не только собирал сведения, но и стрелял в важных немцев.

– Ладно! – согласился Гаркавин. – Только я вас умоляю: ни в кого не стреляйте! Кузнецова группа страховала…

Изготовление документа заняло несколько дней – понадобилась кропотливая работа в архивах. Крайнев проводил эти дни с Настей. Федор держал слово, график жены упорядочился. Домашними делами занимался Виктор – времени было навалом, по приходу Насти они ужинали и строили планы на вечер. Провинившийся перед женой Крайнев делал все, чтоб вину загладить: водил Настю в магазины, театры, музеи… Как-то, гуляя по Москве, они забрели на выставку современной живописи и долго ходили по залам, рассматривая картины. Насте захотелось посетить дамскую комнату, она отлучилась, а Крайнев продолжил осмотр. Внезапно он увидел себя. Это был портрет командира первых лет войны. Петлицы вместо погон, три лейтенантских «кубаря», трехлинейка с примкнутым штыком в руках. Лейтенант смотрел не на зрителя, а чуть в сторону, и взгляд его был суров. Он видел врага и вот-вот должен был скомандовать: «В атаку!» Это был Крайнев: его лицо, глаза, твердо сжатый рот и русая прядь, выбивавшаяся из-под пилотки. Крайнев подошел ближе и рассмотрел подпись художника: «О. Казакова». Все стало ясно.

– Нравится? – раздалось за спиной.

Крайнев оглянулся. Это была Ольга. В воздушной блузке, обтягивающих брючках, она смотрела на него и улыбалась.

– Здравствуйте! – сказал Крайнев.

– Здравствуй! – отозвалась Ольга. – Рада, что пришел. Брожу по залу, смотрю, как люди реагируют, вдруг вижу – кто-то у портрета замер. Подошла ближе – ты!

– Замечательный портрет!

– Не подлизывайся! – отмахнулась Ольга. – Как дела?

– Хорошо.

– Слышала, женился?

– Верно.

– Где жена?

Крайнев обернулся. Настя появилась в конце зала. Она шла к нему стремительной походкой, легкое платье под напором встречного воздуха обрисовывало ее точеную фигурку. Крайнев невольно улыбнулся, Настя, увидев, заулыбалась в ответ.

– Она? – тихо спросила Ольга.

Крайнев, не оборачиваясь, кивнул. Настя подошла ближе и вдруг заметила портрет. Подбежала, некоторое время разглядывала, затем вопросительно глянула на мужа.

– Это Ольга, – сказал Крайнев, делая шаг в сторону. – Моя знакомая, художник. Она писала.

Настя назвала свое имя. Ольга шагнула к ней.

– Не подумайте ничего плохого, всего лишь один сеанс. После которого я вашего мужа выгнала.

– Почему? – спросила Настя.

– Пыталась его соблазнить, а он не поддался. Я обиделась.

Настя засмеялась.

– Между прочим, чистая правда. Он подтвердит!

– Будет вам! – Виктор покраснел.

– Пусть жена знает. Не то станет гадать, случайно ли мы встретились, о чем говорили в ее отсутствие. Все в порядке, Настя, встретились мы случайно, а муж любит вас так, что больно смотреть. Выпьем шампанского!

Крайнев начал отнекиваться, но Ольга, не слушая возражений, затащила их в кафе. Они выпили по бокалу, поболтали. Крайнев чувствовал себя скованно, а вот Настя с Ольгой нашли общий язык. Виктору это не нравилось, он сидел мрачный и явно сердился. Ольга, наконец, обратила на это внимание.

– Как вы, Настя, терпите этого хмурого типа? – спросила она. – Прогоните!

– Ни за что! – сказала Настя.

– Почему?

– Прогоню, а кто-то подберет.

– Он не из тех, кого подбирают, – сказала Ольга. – Можете мне поверить. В руки не дается.

– Что взъелись? – сказал Крайнев миролюбиво. – Давайте лучше о картине. Мне понравилась. Не потому, что с меня писано. Дух времени ухвачен.

– Старалась! – сказала Ольга.

– Что вас на войну потянуло? Отец рассказал?

– Что он должен был рассказать? – удивилась Ольга. – Я его в последнее время почти не вижу, ночует в своем банке. Кризис… После того как дедушку перезахоронили, на меня накатило. Захотелось увидеть лица тех, кто воевал. Поначалу думала написать дедушку, но не смогла представить его лицо. А тут набросок завалялся… Кстати! – Ольга повернулась к Насте. – Хочу продолжить и написать портрет фронтовой медсестры. Никак не удается модель найти. Почему-то кажется, что у вас облик девушки сороковых годов.