– Говорил же присесть! – услышала она бормотание. Интендант разговаривал сам с собой. По-русски! – Нет, уперлась. Что теперь делать?

Эльзе захотелось хихикнуть. Она не помнила, когда у нее возникало в последний раз такое легкомысленное желание, явно очень давно. Эльза с трудом поборола себя. Интендант вдруг взял со стола графин с водой и решительно двинулся к койке.

«Обольет!» – догадалась Эльза. Эта мысль привела ее в ужас. Она вздохнула и села.

– Слава богу! – обрадовался интендант. – Напугали.

– Где письмо? – строго спросила Эльза.

Интендант протянул листок. Эльза перечитала его несколько раз. Не приходилось сомневаться: писал Петер. Даты под письмом не стояло, но по всему было видно, что написано недавно, да еще второпях – строчки бежали неровные, едва не налезая друг на дружку. Кроме тех слов, что она успела прочесть, на листке были еще четыре фразы. «…Это письмо передаст тебе хороший человек. Наш, советский. Сделай все, что он попросит. Ради нас с тобой».

– Откуда это у вас? – спросила Эльза.

– Доставили ночью. Самолетом из Москвы.

– Где мой брат и отец?

– В шарашке.

Глаза Эльзы стали большими.

– Это конструкторское бюро, закрытое, – пояснил интендант. – Работают в нем заключенные. Их хорошо кормят, одевают, позволяют многое, о чем не могут мечтать заключенные в лагере.

– Что с мужем?

Интендант замялся. Эльза смотрела на него в упор.

– Я не должен этого говорить, – тихо сказал интендант, – но хочу быть честным. Александра Васильевича Полякова нет в живых. Его расстреляли через десять дней после ареста.

К своему стыду, Эльза не огорчилась.

– Как вас зовут? По-настоящему?

– Виктор. Виктор Иванович.

– Так вы не немец?

– Даже рядом не стоял!

Эльза улыбнулась:

– Я согласна, Виктор! – Она помедлила и добавила: – Иванович…

К ее удивлению, он опешил. Похоже, не ожидал.

– Вы отдаете себе отчет…

– Отдаю! – прервала она. – Я прекрасно понимаю, кто вы и чего хотите. Повторяю: согласна! Готова пожертвовать жизнью.

– Жизнью – это понятно, – вздохнул он. – Готовы ли вы жертвовать честью?

– То есть?

– После окончания войны вы никому не сможете рассказать о своей тайной службе. Люди будут считать вас немецкой пособницей, оскорблять, писать на вас доносы. Это трудно. Извините, но я обязан предупредить.

– Моему отцу и брату это поможет?

– Без сомнения! Судоплатов – человек слова. По окончании войны амнистируют со снятием всех судимостей.

– Я согласна.

– Есть еще одно обстоятельство, – тихо сказал Виктор. – Женщина-разведчик порою добывает сведения способом, недоступным мужчине.

– Как вы смеете! – Эльза вскочила. – Вы же не фашист! Как можно такое предлагать?!

– Извините! – Виктор встал. – Забудьте! Я этих слов не говорил, а вы их не слышали.

– Поговорим завтра!

Он окликнул ее у самой двери.

– Эльза! В ваших руках моя жизнь.

– Могли бы не предупреждать! – фыркнула она…

Эльза не могла дождаться окончания этого бесконечно долгого дня. Следовало остаться одной, еще раз все обдумать и осмыслить, однако приходилось заниматься бытовыми мелочами. Эльзе большого труда стоило собраться. Интендант вечером спустился в зал ресторана, они с Бюхнером опять обсуждали какие-то дела, но теперь Эльза знала: он не тот, за кого его принимают! Он русский разведчик, который ловко выдает себя за немца. Он прибыл в N с особым заданием, наверняка очень важным. Она в его планах играет немаленькую роль. Просто так самолет из Москвы присылать не будут! Это просто замечательно, что он русский! Но как у него повернулся язык намекнуть?!

Выпроводив из ресторана последних гостей, Эльза пошла к себе и без сил повалилась на диван. Она думала, что заснет немедленно, но не тут-то было. Она вновь и вновь прокручивала в памяти сцену в комнате Виктора. Больше всего ей нравилось вспоминать его встревоженное лицо. Похоже, он по-настоящему из-за нее испугался. Эльза вдруг поняла, что не может оставаться одна. Ей надо к нему. Но как? Она сама обещала придти завтра. Нужен повод. Важный. Она долго размышляла и придумала. Сбросила с себя белье, надела на голое тело красивый шелковый халат, ноги всунула в мягкие меховые тапочки. Уголком сознания Эльза сознавала, что поступает мерзко и аморально, но остановиться не могла.