– Отлично! Раз уж ты ничего не заподозрила, значит, выгляжу как надо. Ирин, у меня все нормально. Кстати, вот с таким выражением лица, какое у тебя сейчас, ты и должна будешь выйти из палаты. И вот еще что… Любого, кто как бы невзначай начнет спрашивать о моем здоровье, сразу же бери на заметку. Поняла?

– Ты хочешь сказать, что и здесь, в клинике, есть те… люди? – Ирина недоуменно посмотрела на мужа.

– Предполагаю… – усмехнулся он. – Мне надо, чтобы они были уверены на все сто: я надолго, если не навсегда, выведен из строя. Как там наша шпана ненаглядная?

– Бывай дома чаще, и сам будешь знать, – улыбнулась Ирина. – Да ничего, все нормально. Только по вечерам, когда тебя нет, допекают расспросами: а где же папка?

Еще немного поговорив с ним, Ирина засобиралась уходить. По настоянию мужа она достала из сумочки платочек и слегка им натерла веки, чтобы они хоть чуть-чуть покраснели. Когда Ирина шла по больничному коридору, едва не налетев на нее, из кабинета с табличкой «Физиотерапия» выскочил какой-то то ли врач, то ли фельдшер в таком же, как и у всего больничного персонала, рабочем костюме зеленоватого оттенка.

– Простите, а вы не от Христанова? – скороговоркой спросил он. – А-а-а, нет… Очень жаль! Куда ж он делся? А вы, простите, к кому?

– Мужа навещала, – изобразив тягостный вздох, с постным видом сообщила Ирина. – Его ножом ударили сегодня ночью…

– А-а-а! Понял, вы – супруга подполковника Петрухина? Ясно, ясно, ясно… Как он там? Держится?

– Плох, очень плох… – сумев добавить в голос слезу, Ирина горестно покачала головой. – Боюсь, что и не выкарабкается…

– Ну, бросьте вы! – Мужчина темпераментно изобразил бодрый жест руками. – И не таких выхаживали! Будьте уверены – через неделю будет как новенький…

Спустившись вниз, Ирина достала телефон и набрала номер мужа.

– Борь, ты был прав. Только что ко мне подходил один тип, расспрашивал о тебе. Ему за сорок, роста чуть ниже среднего, очки в золотой оправе. На правой щеке круглый шрам с копеечную монету.

Поблагодарив жену и высоко оценив ее наблюдательность, Борис сделал вывод, что все его ухищрения не напрасны. И это действительно было так. Нырнув обратно в «Физиотерапию», «доброхот» достал из кармана сотовый и, набрав чей-то номер, негромко сообщил:

– К менту его баба приходила. Вышла от него вся кислая, как квашеная капуста. Говорит, что очень плох, может не вытянуть. Думаю, до завтра ее тут не будет. Да, и еще. Час назад приезжали двое летёх ментовских, сидели у Петрухина, че-то там все писали. Шли назад, матерились на всю больничку, типа, поймаем того козла – вырвем яйца без наркоза. Я так понял, менты вскипешились неслабо.

…У Бориса и в самом деле побывали его помощники – лейтенанты Стрижов и Ульянин. Для полной достоверности того, что он и в самом деле пострадал более чем серьезно, парни пришли в больницу – ни дать ни взять – два голодных саблезубых тигра. Они доложили результаты своих последних проверок.

Михаилу удалось найти родителей девочки, когда-то давно пострадавшей от клыков собаки Хухминских. Они проживали в соседней области, в небольшом райцентре. Прибыв туда, Михаил убедился, что версия мести со стороны отца искалеченного ребенка крайне маловероятна. Во-первых, у того было стопроцентное алиби, а во-вторых, что очень удивило опера, глава семьи за это время стал… священником. Восприняв случившееся с дочерью как знак свыше, он закончил духовную семинарию и теперь служил в небольшом приходе рядом с райцентром.

Нашел Стрижов и ту женщину, что пыталась доказать отцовство Хухминского в отношении своего сына. Бывшая сотрудница жиркомбината, не перенеся унижения и обиды, постепенно спилась, и Михаил едва смог достучаться в ее квартиру. Поняв, что женщина очень пьяна и не в состоянии понять, кто и зачем к ней пришел, он обратился к соседям. Те рассказали невеселую историю жизни «морганатического» отпрыска олигарха. По их словам, парень вырос сам по себе и, не окончив школу, отправился в «малолетку» за кражи в супермаркетах. Выйдя на свободу всего полгода спустя, он снова оказался в заключении за грабеж, где в тот момент и находился.

Олег разыскал Алексея Горчакова. Он тоже имел надежное алиби – в ночь убийства олигарха дежурил в речном порту, где работал все последние годы. Известие о том, что совсем недавно Хухминский был убит, он воспринял спокойно, без злорадства, какого-либо ликования и тому подобного, но все же не смог не отметить:

– Шакалом жил, как шакал и подох.

– Сколько же зла эта тварь причинила людям! – выслушав помощников, констатировал Борис. – И беда-то в том, что он не единственный в своем роде. Вот и верь в разумное и справедливое начало нашего мироустройства!