Девочку нашли убитой в одной из пляжных раздевалок. Как явствовало из картины происшествия, кто-то на нее покушался, но, встретив яростное сопротивление, ударил чем-то тяжелым по голове. Скорее всего, чтобы или сломить сопротивление, или оглушить. Но, по всей вероятности, нападавший был крайне обозлен и поэтому, ударив девочку со всего размаху, убил ее наповал.

Петрухин, в ту пору еще совсем зеленый лейтенант, очень быстро установил, что никто из спортсменов к убийству не причастен. И тут ему на глаза попалась обитавшая на базе отдыха компания городской «знати» той поры, состоящая из директоров заводов, крупных чиновников, кооператоров с криминальным прошлым. «Братва» прибыла на остров, так сказать, оттянуться – побраконьерить с сетями, ружьишком, попить водки в «приличной» компании.

Еще раз опросив спортсменов, он узнал, что к юной чемпионке минувшим днем зачем-то подходил один мужчина из тех «господ-товарищей». Он громко восхищался ее успехами, обещал чем-то помочь сборной. Потом его еще раз видели рядом с потерпевшей. Он что-то говорил девочке, воровато озираясь по сторонам. Но та, отчего-то покраснев, сказала ему что-то резкое и быстро ушла. Подруги, видевшие этот разговор, допытывались, чего же от нее хочет этот «поклонник». Но она им ничего так и не сказала.

Борис тут же сделал вывод, что «добрый дядя», скорее всего, говорил девочке столь непристойные вещи, что той просто было стыдно рассказывать об этом. Он тут же вычислил «доброго дядю» и немедленно взял его в разработку. Как выяснилось, это был заместитель директора жиркомбината и одновременно депутат тогда еще областного Совета Аркадий Хухминский. Допросив Хухминского, он тут же установил, что у того нет алиби. Впрочем, опамятовавшиеся «кореша» вскоре заявили, что Хухминский был при них неотлучно.

Но Петрухин миндальничать и робеть перед «крутой компанией» не собирался. Он запросил в областной прокуратуре санкцию на задержание Хухминского по подозрению в убийстве. Что тут началось! Его немедленно вызвали в областное УВД, где ему было указано на политическую близорукость. Еще бы! Как можно было заподозрить в вульгарной уголовщине недавнего «прораба перестройки», видного представителя «Демвыбора России», к тому же человека, облеченного доверием тысяч избирателей?!

Этим же днем Бориса отстранили от расследования убийства спортсменки и дело передали полуграмотному дилетанту, пришедшему в органы то ли из профсоюзов, то ли из торговли. Тот быстро «установил», что случившееся – несчастный случай, и не более того. По его невесть откуда полученным данным, девочка сама случайно упала с высокого крыльца и разбила себе голову. Затем она пошла к Волге, чтобы, как посчитал «пинкертон», смыть с волос кровь, попавшую на них из раны. Но там ей стало плохо, и она, сама не зная зачем, зашла в раздевалку, где и потеряла сознание, после чего скоропостижно умерла.

Вся команда во главе с тренером, родители спортсменки, знакомые и незнакомые люди требовали повторного расследования, однако областные инстанции с этой версией охотно согласились.

Год спустя Хухминский неожиданно для всех стал директором жиркомбината и его главным акционером. К концу девяностых в его собственности было уже несколько предприятий города и области, коммерческая газета, контрольный пакет акций городского порта. С каждым годом его финансовая мощь возрастала как на дрожжах. И вот – такой незавидный финал. Теперь это всего лишь коченеющий труп, который скоро, после фальшивых речей и излияний лицемерной скорби, будет предан земле…

Закончив обход пляжа, опергруппа вернулась, ничего толком не обнаружив. Опера доложили, что метрах в ста от места, где лежал усопший, на песке была найдена его аккуратно сложенная одежда. В карманах ничего существенного найти не удалось. Единственный интерес представлял собой навороченный сотовый телефон. Но он был поставлен на код, который никто из охранников не знал.

Лишь собака смогла отыскать невдалеке от беседки под кустом какой-то стеклянный шприц с толстой иглой, скорее всего, из арсенала ветеринаров. Взяв полиэтиленовый пакетик с уложенным в него шприцем, Борис сделал вывод, что этот предмет, безусловно, может иметь к смерти олигарха самое прямое отношение. Скорее всего, рассудил он, если это не несчастный случай, убийца именно этим шприцем мог ввести ему яд, например, незаметно подкравшись сзади – попробуй-ка быстро ввести яд из пластмассового одноразового шприца с тонюсенькой иголочкой! А вот стеклянный, с толстой иглой, мог сработать практически мгновенно.

Кроме того, эксперт заметил на лопатке Хухминского ссадину, которую тот мог получить, лишь упав где-то на суше, но никак не в воде. А еще на ягодице Тростинкин обнаружил крохотную красную точку, напоминающую след укола чем-то очень острым. Это окончательно расставило все точки над «i». Проверив корпус шприца на наличие отпечатков пальцев, эксперт объявил, что есть пара относительно четких оттисков папиллярных линий. Ну а анализ остатков содержимого шприца, проведенный в лабораторных условиях, должен будет дать окончательное заключение о возможных причинах смерти олигарха.

Петрухин, распорядившись отправить труп олигарха в городской морг, где с ним еще предстояло поработать патологоанатомам, еще раз внимательно окинул взглядом пляж и прилегающую к нему территорию. «Покойника из Волги вытащили здесь, но в воду он попал совсем в другом месте, – пристально вглядываясь в береговую линию, размышлял он. – Думаю, ночью он мог быть только вон в той беседке. Возможно, у него действительно с кем-то было назначено там свидание. И, вероятнее всего, его там же и убили. Потом сбросили в воду, чтобы придать видимость несчастного случая. А вот с одеждой перемудрили…»

– Скажите, а ваш босс всегда был таким аккуратистом, складывал одежду как первогодок в армии? – спросил он у охранников Хухминского, уже положивших тело своего господина на медицинские носилки.

– Да где там! – махнув рукой, откликнулся один из них. – Бывало, в радиусе пяти метров раскидывал штаны, рубашку, туфли…

Он явно хотел сказать что-то еще, но короткий, упреждающий взгляд Ежонова заставил его осечься на полуслове. Это не укрылось от Бориса, и он сделал окончательный вывод: к главному секьюрити олигарха присмотреться надо будет повнимательнее. Уж очень он какой-то, говоря по-народному, «мутный».