Лес вдруг кончился, как обрезали. Рядом с ними прямо к стволу высокой ели был прибит щит с красными на белом фоне буквами, кричащими, что здесь запретная зона, что вход запрещен.

– Вот, дошли,- просто сказала Вера.- Теперь через эту пахоту и вот туда, в рощицу, а потом если идти все время прямо, можно натолкнуться на деревню. Их тут навалом, деревень этих.

– А где же местная охрана?- приложил ладонь козырьком ко лбу Кудряшов.- Знаешь, давай мы тут с тобой посидим немного, подождем чуток. Только давай на шаг назад, под деревья. Место у нас приметное - все видно. А потом, похоже, сделаем мы так... Ну, если твой "дракон" нас отпустит, конечно.

***

– Товарищ генерал-лейтенант! Разрешите?

– Валяй!- генерал посмотрел искоса, подражая популярному артисту.- О! Вижу, у нас хорошие новости?

Привычная всем угрюмость начальника управления собственной безопасности министерства внутренних дел куда-то делась. Он, похоже, даже улыбался! Не всякий бы назвал это улыбкой, но все же губы слегка растягивались, на щеках образовывались вертикальные морщинки. Точно - улыбка!

– Помните, товарищ генерал-лейтенант, вы насчет нашего сказочника ругались...

– Но-но-но, никто не ругался. Я сказал, что сказка - не аргумент! И сейчас так считаю... А что там со сказочником?

– Майор Кудряшов вышел на связь!

– Второй канал связи, выходит? Это очень хорошо. А то армейцы нас опережали... И что там, в Зоне?

Кудряшов написал очередную сказку. На этот раз о драконе, который живет в горе и кормится местным народом. Отпускать он никого не хочет, и поэтому перехватывает всех, кто пытается убежать. Тех, кто приходит, он не трогает, чтобы и другие тоже приходили. Но жрет он неумеренно, от пуза, и население быстро сокращается. Первыми же хватает он тех, кто кричит, что ненавидит и убьет дракона, или же тех, кто сильнее его боится.

– Тьфу, черт, опять сказка...

Министр щелкнул по краю белого листа, заполненного мелкими черными буквами, и он, проскользив по всей ширине полированного стола, плавно слетел на кидающий солнечные зайчики паркет.

– ...А на словах просил передать...

– Слушай, полковник, а ведь ты сегодня еще и шутишь? Это же неспроста? Ну-ка, ну-ка... Садись. Давай мне все подробности!

Подробностями был второй листок. Сжато, сокращенно Кудряшов доказывал, что исчезновения связаны только с местом, и они грозят всем, находящимся в городе. Причину исчезновений он назвать не мог: прокол времени и пространства, инопланетяне, древнее божество или дракон - какая, в сущности, разница, если от этого страдали дети? Еще майор сообщал о проведенном эксперименте, когда пересечение линии запретной зоны не привело к фатальным последствиям. И в конце просил рассмотреть вопрос о выводе населения, в первую очередь детей, с территории зоны чрезвычайной ситуации.

– Просит, значит, рассмотреть? Не требует?

– Так точно. Просит. Субординацию понимает.

– Это хорошо. Это правильно. Поздравь его с подполковником, подготовь представление от своей службы...

– Уже готово!

– Так. И к пяти часам мне на стол предложения по Зоне. Чтобы подробно и с раскладкой. Буду выходить на комиссию. А там, может, и на председателя правительства. Это ж дети, блин... Наши дети. Если Кудряшов детей выведет - орден дадим. Понял? А вот население... Это вопрос уже политический. В общем, связь с ним поддерживай. Завтра майор... то есть, подполковник уже, получит четкую команду насчет детей. Это я гарантирую. Как там, в фильме? Зуб даю?

– Так точно, зуб даю!

– Вот ведь комедии снимают наши режиссеры... Откуда что берут только!

***

Вот и выходило, что не был Сидорчук "единственным сталкером". Главное, он знал об этом. Вернее, не точно знал, но догадывался, куда и зачем уехал Кудряшов, и чем он там собирается заняться. Другое дело, что никто не знал, что выйти из Зоны оказалось вполне возможно. Спокойно, без паники, прогулочным шагом, с остановками, с пикником на природе, на обочине тропы, без крика, без мыслей - "бежать, бежать, бежать!". И еще, кажется, немаловажным фактором было присутствие "постороннего" - того, кто пришел в Зону позже начала событий.

Это выходило, что и сам Кудряшов - тоже сталкер, как Сидорчук. И Вера, и студенты, которых она привела, и теперь их надо было найти - кровь из носа. И те студенты, которых пригнали сюда уже в мае. И все, кто приезжал и приезжает в город - они все, получается, могут выйти. В любое время. Могут выйти сами. А вывести?

За два дня Кудряшов обустроил тропу, как надо. Кроме засечек натянул еще шпагат между деревьями, навешал на него красных лоскутков от порезанной парадной скатерти из первой школы, в которой имел долгую беседу со строгим лысым старым директором. Порубил и отбросил в сторону кустарник, мешающийся под ногами. На лужайке, той, что посередине почти, выкопал яму, обложил булыжником и организовал кострище - это сейчас тепло, а что там будет дальше? И вторую яму на краю - под мусор.

...

А там, на той стороне, на "большой земле", тоже торили дорогу, только уже по-настоящему. Правда, заканчивалась она как раз в показанной Верой рощице. Как передали из Москвы, это было сделано для того, чтобы "не светиться" перед "соседями". С политической точки зрения это могло быть не совсем правильным, чтобы видели из космоса массовую эвакуацию, как сказали Кудряшову. И рекомендовали выводить детей в облачную погоду или еще лучше после захода солнца.

Ну, так, осенью-то почти каждый день - облака.