— Женщина есть женщина. Что с нее взять? — сказал Гердер. — А ведь говорил: не надо их учить читать. У них от чтения перегреваются мозги.

— Она сказала, что на свете нет ничего важнее, чем маленькие лягушки, живущие в чаше цветка, — продолжал Масклин.

Тогда, во время того разговора, он был слишком сердит и теперь сам удивился, что запомнил слова Гриммы.

— Похоже, ее мозги так перегрелись, что на них можно вскипятить чайник, — съязвил Ангало.

— Она сказала, что вычитала это в книге.

— Вот-вот, — сказал Гердер, — поэтому-то я и возражаю, чтобы всех поголовно учили читать. Не каждому это на пользу.

Масклин, насупившись, смотрел на дождь.

— Впрочем, теперь я вспоминаю, — сказал он. — Гримма говорила не просто о лягушках. Она имела в виду нечто большее. Она рассказала, что где-то далеко есть горы, где всегда жарко и почти все время идет дождь; на этих горах растут очень высокие деревья, на верхних ветвях которых цветут большие цветы — бромелиады. В чашах этих цветов маленькими лужицами стоит вода. И есть такие крошечные лягушки, которые откладывают в эти лужицы свои икринки; из икринок вырастают головастики; головастики превращаются во взрослых лягушек… Вот так всю свою жизнь лягушки живут в цветах на верхушках деревьев, ничего не зная о простирающейся внизу земле. Когда ты поймешь, что мир полон таких чудес, ты уже никогда не сможешь жить по-прежнему. — Он перевел дух и закончил: — Вот что, по-моему, она хотела сказать. Гердер посмотрел на Ангало.

— Ничего не понял, — сказал он, — совершенно ничего.

— Это метафора, — пояснил Талисман. Но никто не обратил внимания на его слова.

Масклин почесал в затылке.

— Гримма считала, что все это очень важно, — сказал он.

— Это метафора, — повторил Талисман.

— Женщины всегда хотят чего-нибудь, — вставил Ангало. — Моя жена, например, только и думает, что о нарядах.

— Я уверен, что Внук Ричард непременно помог бы нам, — вернулся к недавно происшедшему Гердер. — Если бы только мы решились с ним потолковать. Возможно, он накормил бы нас вкусным ужином…

— А затем посадил бы в коробку из-под обуви, — договорил Масклин.

— И посадил бы в коробку из-под обуви, — машинально повторил Гердер. — Может быть. Да, пожалуй, это было бы и не так плохо. Поспали бы часок, отдохнули. А затем…

— А затем он засунул бы нас к себе в карман.

— Не обязательно. Не обязательно…

— Обязательно. Потому что мы слишком малы, чтобы помешать ему это сделать.

— Запуск через три часа пятьдесят семь минут, — напомнил Талисман.

Их лагерь находился возле канавы. Во Флориде, по-видимому, не бывает зимы, ибо берега канавы густо поросли зеленью.

Мимо них проплыло что-то похожее на плоское блюдо с ложкой впереди. Ложка поднялась над водой, посмотрела на номов и вновь опустилась.

— Что это такое, Талисман? — спросил Масклин.

Талисман выдвинул один из своих сенсоров.

— Длинношеяя черепаха.

— О!

Черепаха мирно поплыла дальше.

— Этой твари сильно повезло, — сказал Гердер.

— Почему? — полюбопытствовал Ангало.

— Потому что ее имя соответствует ее облику, ведь у нее и впрямь длинная шея. А вот будь у нее короткая шея, это имя звучало бы просто издевательски.

— Запуск через три часа пятьдесят шесть минут.

Масклин встал.

— А вы знаете, — сказал Ангало, — я очень жалею, что так мало успел прочитать из той книги, «Шпион без штанов». Там как раз началось самое интересное…

— Пошли, — сказал Масклин. — Может быть, мы еще успеем добраться до космодрома.

Ангало, который в задумчивости подпирал подбородок руками, посмотрел на него каким-то странным взглядом.

— Что же ты предлагаешь?

— Мы проделали слишком длинный путь, чтобы останавливаться, не так ли?

Протиснувшись через зелень, они пересекли канаву по бревну, лежавшему чуть поодаль.

— Здесь куда больше зелени, чем у нас дома, — сказал Ангало.

Масклин преодолел высокую груду листьев.

— К тому же здесь теплее, — добавил Гердер. — У них тут установлено отопление note 5 .

— Никто не отапливает Снаружный мир, это происходит само по себе, — сказал Ангало.

— Если уж придется до конца дней своих жить в Снаружном мире, — продолжал Гердер, не обращая никакого внимания на его слова, — старость свою я хотел бы провести именно в таком вот уголке.

— Это заповедник для диких животных, — сказал Талисман.

— Проповедник для диких животных? — ошеломленно произнес Гердер, плохо его расслышавший.

— Я сказал — заповедник, — повторил Талисман.

— А что это значит?

— Это значит, что дикие животные могут здесь жить, как на воле, — пояснил Талисман.

— И на них запрещено охотиться?

— Да.

— Охотиться вообще нельзя, ни на каких животных, — сказал Гердер.

Масклин буркнул что-то невнятное.

Он был чем-то обеспокоен. Но чем именно — он никак не мог себе уяснить. Может быть, что-то связанное с животными?