— Ну, дядюшка? — за завтраком (бутерброды и чай) спросил его Тони. — Займемся ли делом?

— Ты меня хоть посвяти, — сказал Андрис. — А то я ведь решительно не знаю, чего ты тут успел без меня напроказить…

Тони было двадцать два года, до двадцати он служил в полиции города Эвихауэн — чтобы не идти в армию, — а потом поступил на юридический. В первых числах сентября Присяжни вызвал Тони к себе и сказал, что, возможно, понадобится его участие в сложном расследовании. С подачи Присяжни Тони снял эту квартирку — якобы дядюшка дал денег — вот вы, дядюшка, и дали, спасибо! — а потом на него завели дело как на второстепенного участника одной большой валютной махинации. Деканат, разумеется, тут же затеял отчисление, придумывая всякую чушь вроде неуспеваемости, непосещаемости и чуть ли не аморального поведения, все это шито белыми нитками и потому, конечно, тянется вяло. Короче, дядюшке следует немедленно идти к декану и уламывать его, а не уломав, идти к ректору…

— Та-ак, — угрожающе сказал Андрис. — Ты, значит, развлекаешься тут с пестряшкой, а дядюшка должен тебя от дерьма отмывать?

— Конечно, — согласился Тони. — А разве дядюшки существуют для других целей? Я и не знал. Кстати, здесь не говорят «пестряшка». Здесь говорят «кан».

— Да? — заинтересовался Андрис. — А у нас «кан» — это монеты, золото.

— А здесь «кан» — валюта, а просто деньги — «фьюта». При этом не путайте: «фьютнуть» — это потратить, а «пофьютать» — это подзаработать.

— Запомню, — сказал Андрис. — Кстати, как у тебя с оценками?

— Чуть что — сразу оценки, — сморщился Тони. — Было нормально, но по приказу шерифа перенес пересдачу одного экзамена и теперь числюсь хвостистом.

— Шериф — это ты его хорошо назвал.

— Типаж, — сказал Тони.

— Он и есть такой — шериф.

— Вы его давно знаете?

— Лет пятнадцать. Я был следователем, он оперативником. Потом потерялись вроде, потом опять встретились. Так что — давно. Ладно. Он тебе говорил про наши проблемы?

— Да.

— Ну, и?

— Да как сказать… Ходит тут одна легенда. Будто бы наши наркодеры потому так деморализованы, что встретились с совершенно новым противником. Форс-мажор. Они даже не сопротивлялись.

— И кто же это? Пришельцы из космоса?

Тони потер мизинцем переносицу.

— В семерку, шеф. Не из космоса. Из будущего.

— Та-ак, — слегка обалдело протянул Андрис. — Подробности, пожалуйста.

— В общем… это я повторяю то, что слышал, так что не смейтесь… якобы наши наркотики нарушают генетический код, и там, в будущем, рождается много уродов. И вот они — не уроды, конечно, а нормальные — занялись искоренением наркотиков здесь, у нас. Заменяют наши обычные наркотики своим, который не разрушает код. Причем это очень хитрый наркотик: кто его применяет, сразу же забывает об этом. Не помнит — и все. Вот такие дела у нас творятся, шеф. Это, конечно, фольклор, но, мне кажется…

— Нормально, — сказал Андрис. — Первая безумная идея есть.

В деканате было столпотворение. Не понять, где студенты, где кто. Трижды Андрис пытался обратиться с вопросом к девочкам, напоминавшим секретарш, и трижды промахивался. Дверь с надписью «Декан факультета: Валентин П.Огест» была плотно закрыта и, судя по стоящей под ней полной бумаг корзине, сегодня еще не открывалась. Наконец Андрису повезло: девочка, с розоватым отливом блондинка, отперла один из столов и что-то положила в ящик. Ее-то Андрис и поймал за локоток.

— Здравствуйте, — преувеличенно вежливо сказал он, впрочем, крепко ее удерживая. — Скажите, когда будет Валентин? Второй день не могу его застать.

— Завтра в девять, а потом не знаю, — сказала девочка, энергично освобождаясь от захвата. — А вы по какому делу?

— По государственному, — сказал Андрис, — по какому же еще?

— Ну, приходите к девяти, — сказала девочка. — Он точно будет.

— А сегодня?

— Не будет его сегодня, — сказала она и, наконец, освободилась. — Не будет. Только завтра.

— Спасибо, — сказал Андрис, но она его уже не слышала: затерялась в толпе.

Тони ждал его снаружи.

— Ну, и как? — поинтересовался он.

Андрис сложил большую фигу и показал ему. Тони развел руками: бывает, мол.

Они спустились по пандусу к скверу. Андрис спросил:

— Ну, племянник, что делать-то будем?

— Вы — шеф, — сказал Тони, — вы и командуйте.

— Предположим, — сказал Андрис, — нам бы сейчас захотелось нюхнуть кокаинчику? Дальше что?

— Дальше мы пошли бы вон по той аллее, — показал Тони, — и там бы нам предложили все на свете, в том числе и кокаин. Но нынче — не предложат. Так что не взыщите, шеф, но сегодня нам придется как-то перебиться без дуста.

— Понятно, — сказал Андрис. — Ну, а как вы, молодежь, проводите время? Мне, старому пердуну, хочется проинспектировать своего малыша.

— Рано еще, — сказал Тони. — Часов в восемь пойдем.

— Ладно, — сказал Андрис. — А до восьми?

— Только в библиотеку, — желчно сказал Тони.

— Это мысль, — сказал Андрис. — Пошли в библиотеку.

— А зачем?

— Не знаю.

Библиотека находилась в полуподвале: десять ступенек вниз, дальше — старинная дубовая дверь, и из-за двери тянет прохладой. Голубоватый легкий свет, столик, за столиком сидит девушка в серых очках и читает пестрый журнал. «Я не записан, можно пройти?» «Пожалуйста, пожалуйста…» Тони показывает пластиковую карточку, девушка кивает. Зал каталога: полутемно, освещение только местное, вдоль стен десятка три дисплеев, никого нет. Подшивки газет… да, местных. Тони ведет его в маленький светлый зальчик, где стоят кресла и столики… вот и газеты. Тони роется в журналах, грудой лежащих на стеллаже. Тут тоже никого нет.