— Холодным, — уточнил Некрылов.

Лариса ничего не поняла, но ей хватило и того, что на ней задержали внимание.

Видя, что дежурная не собирается их покидать, Катя словно продолжила начатый разговор:

— А насчет палат — так они освобождаются. Утром одного старателя увезли в Москву, в институт. После обеда еще одного коммерсанта выпишут. Да, Лариса?

— Выпишут, — легко и охотно подтвердила медсестра. — Одного выпишут, другого поселят. Беззаботные счастливы всегда.

— Ладно, девочки. С вами хорошо, но нам пора лететь, — развел руками Лагута. — Ну что, Костя. Если проблемы какие, вот наш местный товарищ поможет.

— Марков моя фамилия, — вышел вперед не знакомый ни Косте, ни Ракитиной мужчина. — Через час здесь будет телевизор, морозильник, пресса. Остальное — по списку и желанию.

— Спасибо, — поблагодарил красноярца майор. И скуповато пожелал выздоровления Косте: — Ты давай Катерину нашу долго около себя не задерживай.

Костя с усилием улыбнулся, хотел успокоить, что не задержит, но промолчал, уловив двойной смысл фразы. Майор дотронулся до его плеча и вышел первым из палаты. Остальные повторили жест начальника. Белый напел Моряшину свою новую импровизацию:

— Дарю, салага.

Лариса, подгадав к этому же моменту конец уборки около умывальной раковины, выскользнула следом за Аркадием. У кровати остались Борис и Катя. Девушка виновато искала взгляд Соломатина. Тот все прекрасно понимал и без этого немого извинения, но у Моряшина задержался дольше всех.

— Катя тут говорила, что ты горевал по порванной тельняшке: У меня есть в запасе. Правда, десантная, с голубыми полосами, но это не худший вариант. Считай, подарил.

— Спасибо.

— Удачи, — уже обоим пожелал Соломатин и вышел.

Подождав несколько минут, пока друзья спустятся вниз, Катя вышла в коридор. Глядя в окно, приподнималась от нетерпения на цыпочки Лариса.

— Слушай, классные мужики у тебя. Жаль, уезжают.

«Уезжают», — про себя грустно повторила Ракитина, увидев вышедшего первым на улицу Бориса.

О нем напомнила вечером и уборщица в гостинице, приводившая в порядок его номер.

— Вы только, милочка, гляньте, что сосед ваш учудил, — позвала она остановившуюся у двери Катю. Так и не перешагнула Катя через его порог…

Но что мог натворить Борис?

— То ль гадал тут, то ль пьяный…

Все обои на стене, через которую они перестукивались, были разрисованы крестиками…

— Наверное, гадал, — поддержала именно это предположение Катя.

— Вот в Москву ему счет послать, чтобы знал, как баловством заниматься, — грозилась старушка.

Впервые за весь вечер Катя улыбнулась. А войдя к себе в номер, сначала приложила ладонь к стене, а затем начала ставить точно такие же крестики со своей стороны.

В Москву прилетели вечером.

За «наружниками» прислали «рафик», и впервые Борис ехал с ними, никуда не торопясь и никого не преследуя. Садились во Внуково и, когда проезжали Солнцево, одновременно с Некрыловым повернули головы в сторону улицы Авиаторов.

— Мы на «кукушку», — не приглашая капитана к себе, сообщил Лагута.

— Я забегу в Департамент. Давайте у метро тормознем.

У памятника Героям Плевны, венчающего метро «Китай-город», толпились люди с красными и андреевскими флагами. У Белого загорелись глаза, и он вслед за Борисом намылился вылезти наружу.

— Посмотрю, чем народ дышит, — отпросился он у Лагуты.

— И охота тебе? — удивился тот. — Брось ты эту политику к черту, спокойнее спится.

— В 91-м мы ее уже однажды бросили, — неожиданно серьезно, в отличие от начальника, отреагировал Аркадий. — И ее тут же подобрали те, кто затем разрушил Союз.

— Хорошо. До завтра, — не стал вступать в полемику Лагута.

Народ у памятника митинговал в защиту сербов в Югославии. Борису это все же казалось чем-то далеким, его больше волновало сообщение о Людмиле, которое он мог получить уже через несколько минут в Департаменте.

Наскоро попрощавшись с Аркадием, он заспешил на Маросейку. В здании почти никого уже не осталось, по коридору гуляли прячущиеся где-то в дневное время кошки. В их выводке вдруг мелькнуло что-то знакомое, и, поскольку из всего кошачьего сословия в друзьях числился только Маркиз, Борис вгляделся в рыжего боязливого котенка.