— Давно собираюсь поменять работу.

— Думаешь найти что-то поспокойней? Заскучаешь.

— Когда заскучаю — вернусь.

— Тогда какой смысл уходить?

— Просто хочу отдохнуть.

— Кажется, приехали… Вот его дом.

— Какой этаж?

— Восьмой, кажется. Сейчас уточню.

— Недалеко от поверхности.

— Повезло.

— Долго еще ждать… Может, сыграем пока во что?

— Командой? А давай! Как минимум час у нас есть.

— Вот тебе и отдых, Фелис… Нет, лично я работу менять не собираюсь…

Когда Яр пришел в себя, ему показалось, что с момента, когда патруль подобрал его на дороге, минул год. Или даже больше. Былые события будто бы потускнели и расплылись, многого он и вовсе не помнил.

Но достаточно было ощупать себя и оглядеться, чтобы понять, что времени прошло куда меньше.

— Очнулись? Успокоились?

Яр автоматически кивнул. Спросил, потирая ладонью лоб:

— Сколько я проспал?

— Час и десять минут.

— А мне кажется, будто несколько месяцев.

— Это обычный эффект. Скоро вернетесь в норму.

Он находился внутри мобиля правохранителей, полулежал в скромном потертом кресле. Другие места были заняты людьми в форме — было их здесь семь человек. Сейчас они не проявляли к задержанному особого интереса, все они уткнулись в свои комми. По двум стенным экранам струился плотный текст — очевидно, так отображалась какая-то служебная информация. На потолочный дисплей выводилась испещренная яркими значками карта города. В конце просторного салона в нишах за прозрачными перегородками висели, подобрав лапы, три сибера-усмирителя.

— Вы подтверждаете все сказанное вами прежде? — спросил один из правохранителей, со вздохом убирая комми и поворачиваясь к Яру.

— А что я говорил?

— Вы утверждали, будто в вашем доме находится труп. Что какой-то человек угрожал вам ножом.

— Его имя Гнат.

Правохранитель кивнул и снял с пояса черный служебный планшет.

— Что еще вы можете вспомнить? — спросил он, делая какие-то пометки.

Яр пожал плечами:

— Гнат называл себя зрячим. Считал, что его преследуют какие-то существа, которых только он и мог видеть.

— Он был дикий?

— Нет… Вроде бы нет… Он говорил, что рос, как все, в доме воспитания.

— Хорошо… Можете примерно определить его возраст?

— Он постарше меня… Думаю, лет пятьдесят.

— Труп в вашей квартире — это он?

— Да.

— Это вы его убили?

— Нет… Нет! Что вы?! Я прятался в шкафу. А когда выбрался, Гнат уже был мертв. Но я не знал, что он мертвый, стал его связывать. Думал, что он придет в себя… А потом… Из него так плеснуло… Вот отсюда… И голова повернулась… И я понял, что он мертвый, и я… Дальше плохо помню… Не понимаю только… — Яр осекся, замолчал.

— Что вы не понимаете? — спросил правохранитель.

— Не понимаю, как я выбрался из квартиры… Мы запирали дверь, заваливали ее… Я не мог… Или мог?.. Мне теперь кажется, что она была открыта… Да, когда я выбежал, она была открыта! Значит, Гнат все разобрал и освободил выход. Но почему-то остался в квартире…

— Кто его мог убить?

— Не знаю… Я не знаю, честное слово! Может быть, он сам? Он мог упасть и наткнуться на свой нож. Он постоянно таскал его с собой. Да, наверное, так и было.

— Понятно… Теперь мы должны подняться, чтобы в вашем присутствии осмотреть квартиру. Вы готовы?

— Да… — голос Яра дрогнул. — Но я бы не хотел опять его видеть…

— Честно сказать, я и сам не горю желанием лицезреть описанную вами картину.

— Пора менять работу, — громко сказал кто-то сзади. — Я же говорил.

— Заткнись, Фелис. Первым к трупу пойдешь ты.

— Это почему еще?

— А потому, что в твоем личном деле записано, будто ты два месяца работал помощником какого-то там доктора. И потому, что ты проиграл!..

У лифта произошло нечто странное.

Когда разошлись серебристые створки, правохранители все как один приостановились и повернули головы направо. Казалось, что их внимание привлек какой-то посторонний звук.

Но Яр ничего не слышал.

Он недоуменно посмотрел в сторону, куда устремились взгляды сопровождающих, и не обнаружил там ничего примечательного. Но в ту же секунду ему показалось, что из зеркальной кабины лифта выскользнула высокая тень.

Он не разглядел ее. Он просто зафиксировал боковым зрением какое-то неясное движение, и в его голове сам собой сложился подходящий образ: высокая размытая фигура вытекла из лифта и слилась со стеной.